— Рад, что ты всегда и во всём находишь свою выгоду.
Я перестала шагать и зацепила его ладонь, останавливая и его тоже. Он был раздосадован и зол, я чувствовала его злость кожей. И не пылающую, как тогда на работе, и которая привела в итоге к сексу на его столе для переговоров. А какую-то холодную, тихую и смертельно уставшую.
— Всё было по-другому с тобой.
Его губы тронула ледяная усмешка, которой полоснуло, словно ножом.
— Это правда, Влад. Я не рассказала о тебе подруге. Эта ночь была такой... личной. Мне хотелось оставить воспоминания о ней при себе, потому что...
В горле закончился воздух, ведь слова, готовые вылететь оттуда, были такими тяжёлыми и объёмными, что ими едва не задушило. Сердце заколотилось под горлом, голос куда-то пропал. Ладони вспотели, хотя от одного его взгляда было холодно. И всё же я нашла в себе силы сказать:
— Мне кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда, — выпалила я, чувствуя, как горит лицо, но при этом не отводя взгляда. Пусть видит этот жуткий, неудобный, неприлично искренний бардак у меня внутри. — Всё, о чём я могла думать утром после — это как хорошо мне было с тобой той ночью.
— Ты использовала меня.
Это было сказано не обвинительным тоном, а сухо, ровно, как слепая констатация факта.
— И проиграла, — пожала плечами. — Разве ты не видишь? Я как на ладони перед тобой. Ничего не скрываю и не хочу.
— Чего же ты хочешь? — посмотрел на меня прямо и строго.
18 глава
Финальный аккорд
— Я хочу тебя, — сказала она твёрдо, уверенно и без промедлений то, что говорила мне ночью. А затем так же твёрдо добавила. — И я выбираю тебя. И мне всё равно, какое наказание несёт в себе этот выбор, я готова бороться за него.
Я посмотрел на её решительное лицо, и получил удовольствие от того, что вижу. Не ошибся в ней. Огненная, решительная, несравненная. Закончит университет и будет акулой в бизнесе. Ей уже можно гордиться. Мне не терпится увидеть, что будет дальше.
— В таком случае выход один: ехать прямиком к твоему отцу.
Озвучил, и увидел, как на лице ещё секунду назад такой храброй девочки пролегла тень.
— Ты боишься его? — спросил спокойно, терпеливо.
Страхи нужно разобрать и проработать здесь, и сейчас, чтобы она в последний момент не дала заднюю.
— Я боюсь за него. Как бы в больничку не угодил после нашего признания.
Я усмехнулся. Справедливо. Однако мне есть что сказать в противовес.
— Он растил тебя, свою умницу и красавицу, с пелёнок. Думаю, он знает тебя и знает, чего можно от тебя ожидать. Поэтому прям в больницу вряд ли, но эмоции во время разговора могут быть. И их я беру на себя. Я тут старше и мудрее.
Ульяна улыбнулась и закатила глаза, покачала головой. А затем вернула взгляд, пристальный. Требовательный.
— В то время я, как на ладони, ты...
Она замолчала, прожгла говорящим взглядом. И да, я уже думал, что даже не спросит.
— Я... - протянул негромко, усмехнулся уголком рта.
Сунул руку в карман брюк и нащупал то, что ношу с собой каждый день в той самой первой встречи. Достал и продемонстрировал ей.
Ульяна ахнула, узнав серьгу-тыковку, и машинально потрогала мочку уха. На ней были другие серьги, и жест говорил о полной растерянности.
— Ты обронила, сбегая. Я сохранил. И носил её с собой каждый день, как талисман удачи. Держи, — аккуратно вложил в её ладонь. — Не теряй больше.
— Но это же твой талисман удачи...
Я посмотрел на неё и улыбнулся. Покачал головой.
— У меня есть новый. Вот он, стоит передо мной. Если поспешим, успеем вернуться к ужину и решить вопрос с твоим отцом уже сегодня, тыковка моя. Я предпочитаю ковать железо пока горячо и настроен решительно. Планирую сделать тебя своей официально, и не вижу смысла откладывать в долгий ящик.
Три месяца спустя
Официально
Я сидел на диване и наблюдал за тем, как Ульяна танцует. Довольная, раскрепощённая, дико сексуальная в этом платье. Мысли словно на ринге, дерутся, кто победит. Любовь и гордость, собственнический инстинкт? Или желание и похоть, будоражащие кровь? Платье сидит слишком хорошо, слишком идеально, так и манит украсть её в номер и сорвать с неё.
— Хоть в танце отпусти свою красавицу, зять. А то так и пожираешь. Филипп её не съест, не бойся.
Я поднял взгляд и увидел Виталия, своего свёкра. Улыбнулся, подвинулся, предлагая ему присесть. Он сел рядом и тоже посмотрел на дочь.
— Так и не успел понять, когда она так вымахала. А ты не хмыкай, — подловил меня, — она — девка шустрая, и скоро родит тебе такую же шуструю. Вот тогда поймёшь меня, и сам поседеешь.