Егор быстро набрал сообщение и, отправив его Береговому, потянул за верёвку, дёрнув дверь на себя, ожидая хоть малейшего сопротивления. Но дверь поддалась легко, с низким стоном, и открыла проход в крохотную комнатёнку, проваливающуюся в темноту узким проходом, за порогом которого слышались шуршащие звуки. Воздух здесь пах землёй и чем-то кислым, словно металлическим, отчётливо тянуло фекалиями, и стены, наскоро вымазанные дешёвой белой краской, поблёскивали от влаги. Малинин провёл фонариком по одной из ребристых поверхностей и замер, увидев странные, кривые борозды, будто кто-то царапал их когтями. Полковник подошёл ближе, с каждой секундой убеждаясь, что рыхлый от постоянной сырости бетон и правда процарапан, а мелкие крошки, добытые из стены, валяются внизу. Тишина давила, и стало казаться, что капли воды, шумно падающие из стока, отсчитывают время, дробно разбиваясь о твёрдую поверхность.
Малинину стало трудно дышать, он сделал шаг назад, снова оказался в помещении, забитом ржавыми каталками и стеллажами с бумагами, выдохнул, отгоняя мысли, морозящие страхом шею, и снова пошёл вперёд. Он сделал шаг, ботинок громко скрипнул по цементному полу, попавшимся камушком, и пространство, лежавшее в темноте, откликнулось и задышало в ответ. Где-то впереди, за изгибом тоннеля, послышался шорох — ни крысы, ни капли, а что-то тяжёлое, незримо скользящее по камню. Егор замер, снова сделал шаг вперёд, свет фонаря дрогнул, и на миг полковнику показалось, что в глубине прохода мелькнула тень — длинная, изломанная, нечеловеческая… Малинина спасла только обострившаяся звериная интуиция, он на инстинктах отлетел к соседней стене, его взгляд словно в замедленной съёмке проследил за крутящимся в тусклом огрызке искусственного света лезвием ножа. В следующее мгновение Егору показалось, что его чем-то придавили к месту, такой силы пролетел женский громкий визг из подземелья, пытаясь добраться до выхода и попросить о помощи, но возле самого проёма звук распался и, ударившись последними нотами, умер.
— Егор Николаевич! — эхом прокатился громкий крик Берегового, и Егор, чуть не подпрыгнув от неожиданности, только покачал головой.
— Береговой, ты меня с ума сведёшь, — резко выдохнул Егор. — Что ты орёшь, гений конспирации? — спросил Малинин.
— Так вы сос прислали, — развёл руками, раздувая ноздри, Береговой.
— И? По этому поводу орать нужно? Ты меня так спасти хотел? — Егор посмотрел на оперативника. — Пошли посмотрим, что здесь происходит. Шмелёву написал, чтобы вёз сюда Мамыкина?
— Да, как вы и сказали. А кто кричал-то?
— Юра, — Малинин тяжело вздохнул, — откуда мне знать? Пошли смотреть.
Свет фонаря путался в складках темноты, но его хватало на то, чтобы можно было разглядеть ведущую вперёд пыльную тропинку, куда стекала проступающая сквозь стены влага. Малинин услышал плеск воды, посветил вправо и увидел то самое озеро, чадившее гнилостными ароматами, куда ходили омывать тело недалёкие девушки и женщины, жаждущие пройти странный путь к своей цели.
— Чем воняет-то так? — поморщился Береговой.
— У нас что, вечер вопросов и ответов? — зло одёрнул его Егор. — Смотри-ка, — Малинин вдруг увидел валяющуюся на полу зажигалку. — Значит, точно здесь прошёл.
Егор сделал шаг вперёд, но взглядом зацепился за что-то неестественное в этом мрачном переходе и, повернувшись лицом к стене, осветил неожиданно возникший проход.
— Вы куда? — кивнул Береговой, упаковывая в пакет зажигалку.
— Пошли посмотрим, что там. Явно оттуда вышел.
— А может, догоним? А то как-то не комильфо в следователей по особо важным ножами метать.
— Юра, мы эти подземелья не знаем, давай голову включим. Хорошо? — Малинин остановился перед железной дверью и развёл руками. — Это ещё что?
Посветив на ручку, он потянул её на себя, приложил некоторое усилие, чуть дёрнул, и створка, слегка царапнув по камню, торчавшему из тверди земляного пола, отворилась. Малинин поморщился, к горлу подкатился рвотный позыв, и он на секунду остановился, пытаясь прийти в себя от увиденного.
— Что это? — снова севшим голосом спросил Береговой.
— Да задолбал ты уже, — рявкнул Малинин.
Егор осмотрелся, провёл взглядом по грубому бетону стен, густо усеянному пятнами проступающей сырости, поморщился от резкого запаха йода, горчинки ржавчины и сладковатого смрада гниющей плоти.
Здесь была даже лампа, она источала жидкий, призрачный, дрожащий свет, не достающий даже до заставленных лабораторными шкафами углов, топорщащихся раскрытыми дверцами, словно тот, кто уходил, не закрыл их в спешке. Егор, обходивший странное помещение по периметру, остановился возле одной из полок, откуда торчала кипа бумаг, пожелтевших, с пятнами, похожими на отпечатки пальцев, но слишком длинных, слишком узких, но его вдруг отвлёк тихий возглас Берегового, подошедшего к стоящему посредине комнаты большому металлическому столу.