— Что это? — недоумённо спросил он, когда загорелась лампочка и в помещении стало светло.
Мамыкин молча обошёл стальные чаны, чьи оголовки венчали небольшие мониторы, по которым бегали цифры, подошёл к столу, где лежали пластиковые пронумерованные пластиковые папки, раскрыл одну из них и, пробежав взглядом по ряду букв и цифр, покачал головой.
— Чем дальше в лес, тем реальнее лешие, — выдохнул Мамыкин и громче добавил: — Егор Николаевич, а будьте так любезны, подойдите сюда.
— Какая-то чересчур вежливая постановка фразы, — появляясь на пороге, сказал Егор. — И меня это пугает.
— Сейчас вам ещё и нехорошо станет, — Мамыкин обвёл пространство рукой. — Короче, на самый первый взгляд, это криобанк для хранения биологического материала.
— Чего? — брови Малинина поползли вверх.
— Судя по тому, что я успел бегло посмотреть в бумажных отчётах, — криминалист показал на стол, — здесь в морозном ожидании пребывают женские яйцеклетки.
Малинин несколько секунд просто хлопал глазами и молчал, потом выдал бранный залп и, выйдя вон, гаркнул:
— Денис, иди сюда!
— Чего у вас? — спросил Медикамент и, нахмурившись, посмотрел на оборудование. — Криобанк, что ли?
— По всей видимости, — пожал плечами криминалист. — Я реально не понимаю, когда уже всё это закончится. Куда бы мы ни копнули, сразу отборное дерьмо льётся, — скривился он.
— Ладно, начинаем следственные действия, — стиснув зубы, сказал Малинин и пошёл к выходу, кивком зовя за собой Юру. — Береговой, высвистывай оперов обоих, Унге сюда не тащи, пока сам будешь руководить на месте, за следователя Елену попрошу быть, а я к главному врачу сейчас. Хотя чего тебе идти, я сам всем позвоню.
— Егор Николаевич, а то, что в вас ножом швыряли, мы это пропустим? — развёл руками Береговой.
— Юра, а ты что предлагаешь? — воззрился на него Егор. — Чтобы понять, где эти чёртовы катакомбы заканчиваются, нам нужен хотя бы план подвалов или пещеры, что ли, — пожал плечам Малинин. — Я прекрасно осознаю, что там кто-то может прятаться, но опять же мы здесь много не навоюем, как и зимой в лесу, где уже выпал метровый слой снега, — Малинин помолчал. — Шмелёва поставь возле дверей, чтобы никаких эксцессов не случилось, — чуть тише добавил он, покидая мрачное пристанище пещерного кабинета.
Быстро проскочив подземелье, Малинин выбрался в подвалы, набросал сообщение для коллег и, добравшись до второго этажа, рывком открыл дверь к Милене.
— Зачастили вы ко мне, — немного хмельно пропела Милена. — Смотрите, невеста заревнует.
— Её похитили! — рявкнул Малинин. — Пошли со мной, — зло продолжил он, и Милена поняла, что сейчас отшутиться или сослаться на занятость не удастся.
Егор цепко схватил главного врача больницы под локоть и быстрым шагом пошёл обратно к подвалам. Малинину по дороге пришла светлая мысль, отвести женщину на место происшествия и отрезвить Милену во всех смыслах. По ней было хорошо видно, что она достаточно толстокожа и равнодушна, и любые слова Малинина не произвели бы на неё впечатление, но жуткое зрелище того, что происходит во вверенной её епархии, быстро развяжут ей язык и освежат воспоминания.
— Да куда вы меня тащите? — опомнившись от напора полковника, начала вяло сопротивляться Милена, когда Малинин открыл дверь, и их коснулось затхлое дыхание подвала.
— Туда, — коротко ответил Егор и, подтолкнув её в плечо, повёл вперёд.
Экскурсия на место происшествия была недолгой, Милена с диким ужасом в глазах всё осмотрела, а потом, несмотря на всю свою комплекцию, рванула оттуда на высокой скорости, да так, что Малинин еле догнал её уже на самом выходе. Они молча дошли обратно до кабинета, и как только закрылась дверь, женщина подошла к столу, медленно сползла в кресло и попыталась налить себе воду, но руки главврача тряслись так, что она никак не могла этого сделать. Стекло графина звонко звякало о стекло стакана, вода лилась на стол и на пол, но никак не туда, куда было нужно. Малинин некоторое время понаблюдал за этим действием, потом отнял гранёный сосуд, налил воды и, рывком поставив на стол, сел напротив.
— Хватит! — резкий голос Малинина прозвучал хлёстким выстрелом, и Егор, вскочив на ноги, стал ходить от окна к столу и обратно, чертя шагами невидимые восьмёрки.
Милена Витальевна некрасиво кривила рот, рыдала, пыталась хватать воздух и шумно сморкалась в большой скомканный платок, неожиданно успокаивалась и периодически матерно подвывала, тем самым заводила себя, и всё страдания начинались по новой.
Егор, выждавший некоторое время, пока она успокоится, вдруг остановил свой бег по кабинету, взял со стола графин и недрогнувшей рукой вылил воду на голову заливающейся эмоциями врачихе.