— Вы успокоились? — Малинин в упор посмотрел на неё, пока та недоумённо отфыркивалась и пыталась подтянуть наверх макушки съехавшую вбок кичку.
— Да изверг, что ли, вы какой-то? — плачущим голосом спросила она и, увидев, как переменился в лице Малинин, замолчала, но было поздно.
Егор почувствовал, как внутри головы потухла лампочка, до сих пор освещающая забитое ноющей болью и непринятием иррациональности происходящего пространство. В один момент вся летопись его прошлой жизни стала похожей на пожелтевший пергамент, кривые линии пройденных дорог осыпались, а фитиль закипающего гнева спалил в прах прошлые устои и моральные компасы, на которых Егор и так едва держался, чтобы не задумываться над происходящим. Порой он уже не знал, где проходит грань реальности, и пугался того, что просыпается у него внутри.
Малинин опомнился в тот момент, когда его рука тянулась к горлу перепуганной женщины, одёрнул себя, но не отошёл, а так и стоял, глядя ей в глаза.
— Хватит кривляться. Начинай думать. Я не верю больше в толстую девочку-ромашку, которая ничего не знает, — странным гортанным шёпотом проговорил Егор.
Милена всколыхнулась очередными рыданиями, но в тот момент, когда Егор был готов уже схватить её за грудки и тряхнуть как следует, в приоткрытую щель двери просунулась голова Дымова.
— Егор Николаевич, там криминалист просит на место подойти, я звонить вам пытался — связи вообще нет.
— Я понял, — Малинин сделал шаг назад и коротко кивнул Дымову: — Здесь будь. И пока я не приду, она не уходит. Ни попить, ни пописать, вообще никуда, даже со стула не встаёт. Понял? Способен выполнить?
— Так точно, — тихо сказал Костя.
Малинин вышел, треснув дверью об косяк рассохшейся от времени коробки, последняя жалобно пискнула, плюнула полотно обратно, и оно снова приоткрылось.
— Здрасьте, — коротко улыбнулся Дымов, присаживаясь напротив Милены.
Малинин вихрем спустился в пещеру, дошёл до места, где в молчаливом согласии все сотрудники быстро и слаженно старались как можно быстрее сделать всё необходимое и убраться подальше от этого мрачного места.
— Что за вонь? — нахмурился Малинин.
— Ничего не напоминает? — кривясь спросил Мамыкин, стягивая латекс перчаток с рук.
— У нас здесь что, викторина? Или вечер вопросов и ответов? — лязгнул зубами Егор.
— Нет, — коротко ответил криминалист. — Мы посмотрели, что здесь в вёдрах, и в одном я нашёл вот это, — он достал из кармана кофты толстой вязки две пары перчаток и одну протянул Малинину.
Малинин подошёл к углу, где стояли пластиковые ёмкости, присел перед ведром, на которое указывал Мамыкин, и, приподняв крышку, тут же положил её на место.
— Слушай, вроде так же от собак Кадария пахло.
— Могу точно сказать, что составы идентичны, но, безусловно, возьму на пробу, чтобы сравнить.
Малинин дёрнулся, но остановился, прекрасно понимая, что искать в таком буране Кадария просто невозможно, особенно если он уехал к себе в сторожку.
— Что-то есть ещё?
— Денис увёз труп девушки в морг, здесь нереально было осматривать. А ещё вот это, — криминалист поманил Егора за собой и долго показывал найденные на полках документы.
Унге, оставшаяся одна в их штабе, после жуткого скандала, который закатил Береговой и буквально насильно оставил её здесь, чтобы развеять грустные мысли, подбросила несколько поленьев, скрипнула толстостенной дверцей, наглухо закрывающей топку, и, посмотрев в сторону чайника, порадовалась, что печка горячая, а главное — есть варочная поверхность, где можно вскипятить воду. Сегодня линия электропередач была способна выдавать только тусклый свет лампочки, и, когда Унге пыталась включать компьютер, сразу выключалось всё.
Унге заварила душистый чай, несколько секунд раздумывала над количеством бутербродов, но потом, посмотрев на свой живот, решила, что сейчас можно себе позволить больше, чем обычно, и, уютно устроившись за своим столом, погрузилась в скучное и канцелярское жизнеописание Милены Витальевны, хотя и не понимала, что должна была там найти.
Отложив очередную папку в сторону, Унге устало потёрла лицо, походила по комнате, разминая затёкшую спину, и замерла: ей показалось, что за окном мелькнула тень, словно кто-то быстро проскочил под фонарём, воткнутым в стену напротив. Сердце стукнуло громче, чем хотелось бы признать, Унге почувствовала лёгкий озноб, потрясла головой и вслух сказала: