Пройдя наверх вслед за участковым, Унге раскрыла дверь приёмной и увидела Малинина и Елену.
— …мы знаем только цель, — продолжил свою мысль Егор, кинув взгляд в сторону Унге, и вернулся к разговору, — что должна пробудиться сила. Я, конечно, не наивный идиот, — Малинин покачал головой, — я прекрасно понимаю, что если мы отдадим посох, то Соню они не вернут и… — собрав всю внутреннюю силу, он добавил: — Мне шаман в самом начале сказал: «Невеста не из этих мест», а это значит, что Соня нужна для проведения ритуала.
— Слушай, — Елена откинулась на стуле, — по сути, они все не из этих мест и вполне возможно, что Софью они держат у себя из-за посоха.
— Я вчера заезжала в больницу днём и спросила в регистратуре про Краснову, — сказала Унге. — Там как раз сестричка с этого отделения была, и она сказала, что Анна вроде как иногда в себя приходит, по крайней мере, за последние два дня точно глаза открывала и говорила. Может, я схожу, счастья попытаю? Вдруг удастся с ней поговорить.
— Давай, — кивнул Малинин.
Унге вышла в дремлющий в скоро наступивших сумерках коридор, нашла нужный этаж и, подойдя к палате, тихонько открыла дверь. Она глянула на койку, сиротливо прижавшуюся к одной из стен, и, оглядевшись, нашла глазами стул. Осторожно, стараясь не шуметь, придвинула его к кровати и села возле той, с кого началась вся история в Тыкулкасе, и той единственной, кто осталась жива в длинной очереди жертв, оборвавших свою жизнь об острое лезвие ледяного края.
В палате неприятно подванивало сыростью, рама на окне хоть и была пластиковая, но пропускала микроскопические нити студёного воздуха, и эхо морозного шторма разбавляло хранимое здесь тепло. Унге ударил в нос слабый запах резкого лекарства, она поморщилась от неприятного почти металлического запаха, уселась на скрипнувший под ней стул и посмотрела на лежащую девушку.
— Анна Сергеевна, мне сказали, что вы очнулись, — тихонько проговорила Унге. — Вы слышите меня?
— Да, — в тихом отголоске шёпота, вылетевшего из побледневших и покрывшихся коркой губ, можно было расслышать согласие.
— Меня зовут Унге Алас, я следователь, и мне нужно задать вам несколько вопросов.
Казалось, что этот слабый шёпот отнял у лежащей драгоценные силы, лицо провалилось тенями, глаза, смотревшие в тёмную пустоту потолка, закрылись, а палец, нервно двигающийся до этого, замер.
Унге выждала несколько секунд, потом повозилась на стуле, оглянулась на прозрачный монитор окна, в прямом эфире вещающим фильм о снежном безумии, и когда вернулась к своей почти безмолвной собеседнице, то увидела, что та снова открыла глаза.
— Вы что-то помните? Из того, что случилось.
Девушка на койке не шевельнулась, только губы дрогнули, выпустив едва слышный вздох, потом повисла тишина, полностью погас свет, вокруг густой, липкой патокой, залепляющей глаза и уши разлилась темнота, и Унге внутренне сжалась, судорожно нащупывая телефон, который успела подзарядить, но тут свет в палате мигнул, пронёсся по двум светильникам и осел в одной-единственной дальней лампочке.
— Я видела… его, — прошептала Анна, её хриплый голос расколол тонкое полотно тишины, и Унге почему-то стало страшно. — Он был в снегу… невысокий… без лица…
— Кто он? — тихо спросила Унге и сделала пометку, что Краснова говорит про снег, хотя в день её обнаружения погода была осенней и снегопады в этих местах ещё не начались, разве только высоко в горах.
— Как вы тут? — в палату зашёл Береговой, но Унге быстро остановила его движением руки и махнула, чтобы он вышел в коридор, потому что сейчас любое присутствие могло сломать тонкий доверительный мостик.
Береговой ретировался в коридор, обернулся на звук шагов и заметил, что в конце коридора, подсвечиваемого всего несколькими лампочками, прошёл невысокий человек в белом, слегка мятом халате.
— Извини, — рядом послышался голос Унге, — она только начала говорить.
— Как ты? Мне Малинин сказал где ты.
— Плохо, Юра, — покачала головой Унге. — Особенно после того, что ты устроил при всех. Ты не понимаешь, что я следователь и должна видеть полную картину.
— Я поэтому и пришёл, — глухо сказал оперативник. Он протянул Унге копию протокола и добавил: — С места происшествия. Ты действительно должна всё знать. Прости меня.
— Спасибо, — Унге благодарно покивала. — Как ты?
— Морально вымотан, сильно вымотан, — Юра вдруг обнял жену и прошептал: — Но я не представляю, что сейчас чувствует Малинин. Честно.
— Давай не думать об этом, — покачала головой Унге. — У вас там ещё долго?
— Очень, но до утра, думаю, управимся. Самое страшное, что народа совсем нет, а днём ещё самолёт нужно встречать: посох нужно доставить вовремя.