— Где Надежда? — спросил он у уборщицы, собиравшей рассыпанные мусорные пакеты.
— Улетела в метель, — чавкнула старуха беззубым ртом. — Просто как в жопу ужалили, вон стеллаж чуть не кувыркнула, пока к выходу бежала.
— Давно? — Егор уставился на неё немигающим взглядом.
— Минут пятнадцать как. А чего случилось? — спросила она в пустоту, потому что Малинин с Костей уже бежали в сторону прозекторской, где должен был быть Медикамент.
В кабинете главного врача было тихо, Милена сидела, молча глядя в стену, Унге старалась придумать, как всё-таки её разговорить, а Елена судорожно старалась придумать, как не подпускать Малинина к этой женщине, потому что тёмная повязка ярости и безысходности напрочь лишала его рассудка.
— Милена Витальевна, пожалуйста, постарайтесь понять, — со вздохом сказала Елена, — вам всё равно не удастся избежать наказания, но если вы сейчас пойдёте на сотрудничество, то это зачтётся.
— Да? — Милена сверкнула злым взглядом сквозь завесу слёз. — Так, может, хоть жить останусь, а так они меня точно грохнут.
— Кто они?
— Слушайте, оставьте меня в покое, — рыдающим голосом сказала Милена Витальевна.
Елена подумала несколько секунд, потом достала телефон, пролистала несколько страниц и, развернув смартфон экраном к Милене, показала ей картинку.
— Откуда у вас это? — дрогнувшим голосом спросила она.
— Это я, — просто сказала Елена, — мои прошлые фотографии. Я не знаю, как объяснить тот ужас, что я пережила, я не знаю, как обрисовать все те ночи отчаянья, когда я собирала себя по кусочкам. Потом упаковывала свою душу в непроницаемый сейф и жила дальше, движимая только местью, но я вам скажу, что я точно знаю, что сейчас происходит с Софьей. И я точно знаю, что пережили те девушки, телами которых сейчас завален ваш морг, — Елена замолчала и нахмурилась. — Почему вы сказали: «Откуда у вас это?».
— Я такое видела, — деревянным голосом сказала Милена.
— Где?
— Да ковен этот сраный творил такое, — с надрывом в голосе проговорила Милена.
— Вы состоите в ковене? — поинтересовалась Унге.
— Я ж не долбонашка, — главврач посмотрела на Елену, потом перевела взгляд на Унге и стало понятно, что она внутренне на что-то решилась. — Я не пошла в ковен, но работала на них, — она помолчала, покивала головой, смотря на свои руки, и добавила: — Выхода у меня не было. Да и знаю я немного.
— Хорошо, — Елена кивнула и, встав, налила в чайник воды, снимая своими действиями официоз с беседы. — Вы просто расскажите, что знаете, — она сделала Унге знак, чтобы та записывала, и продолжила: — А мы, может, что-нибудь найдём для себя полезное. Я замёрзла, — Елена чуть улыбнулась. — Можно я чай заварю?
— Конечно, — Милена сразу как-то расслабилась и, встав, достала из шкафчика коробку с чайными пакетиками и плошку с печеньем. — Я в институте не самая успевающая была, — начала рассказывать она. — Думала, середнячком пойду: терапевтом в поликлинику, но вдруг меня пригласили в одну частную клинику на хорошую зарплату. Я тогда сама удивилась, но потом, когда первую денежку получила, то даже думать не стала, зачем и почему меня туда позвали. Проработала полгода, и вдруг мне предлагают повышение, но больше по административной части. А мне это было и на руку, да и к душе. Я к тому времени сама понимала, что я как хозяйственник гораздо лучше смогу работать. Мне даже интересно стало, да и зарплату опять повысили, премию дали. В санаторий хороший съездила, и даже на конференцию в Москву.
Елена увидела, что Унге хочет перебить длинный рассказ, но тут же остановила её и, чтобы сгладить момент, стала разливать кипяток по чашкам.
— Вы, наверное, себе не можете представить, что для такого… — Милена задумалась. — Как же сейчас говорят те, что помоложе? А, вот, для такого задрота, каким была я, как изменилась жизнь. И с уважением ко мне, и деньги есть, и вообще хорошо всё. Я даже думать боялась о том, почему такая счастливая звезда прилетела. Но потом поняла, — лицо её побледнело и, покивав, она продолжила: — Я как-то задержалась: отчётов море было, и я осталась до ночи, как раз полнолуние было. Иду я, значит, по коридору в сторону туалета, вижу, две медсестры везут пациентку, — Милена развела руками. — А у нас хорошая частная клиника, экстренных никто не принимал, все операции дневные и плановые. Я пока думала, они шасть за угол, я за ними, и тут прибалдела, потому что они остановились перед стеной, пультом каким-то клацнули — она в сторону-то и поехала, — Милена помолчала. — А там коридор и стоят двое в медицинских одеждах и в чёрных фартуках, а потом сбоку откуда-то с бумагами в руках выплывает наша Надежда, тут-то она меня и приметила, — Милена провела рукой по груди, наморщилась и, тяжело вздохнув, проговорила: — Она мне ещё так радостно рукой помахала, мол, сюда иди. Короче, пошла я… — Милена покивала. — И жизнь моя изменилась, полностью. Там находился операционный зал, а ещё комната, где они обряды всякие проводили. Например, ту девушку, что привезли, положил, якобы на сохранение, её любовник, так как она отказывалась от аборта и угрожала всё жене рассказать. А там и деньги большие, и семья серьёзная. Да и вообще, он просто хрен свой присунул красивой девочке, а в жизни своей менять ничего не собирался. И вот клиника за довольно серьёзное вознаграждение решала вопрос. У девушки вызвали ночью скоротечные роды, ребёночек помер, да и сама не выжила. Надя там судмедэкспертом была, и правильные заключения писала. А меня она выбрала, так как с детства знала. Она сама сказала, что просчитала меня и точно могла быть уверенной, что я всё сделаю, как она хочет, потому что сыкуха я.