— Да я готовая, — печально покивала Милена, — я сейчас с вами всё равно что на исповеди.
— Меня знаете, что удивляет, — сказала Елена, — посёлок небольшой, у вас даже участковый один, ну и плюс Малинин, а больница, аж в три этажа с полным набором специалистов.
— Всё логично, — пожала плечами Милена. — Места труднодоступные, преступлений, — она помолчала, — не так много на первый взгляд, а вот болеем мы здесь часто, и вахтовики травмируются. А в такие бураны куда податься? Вот и пришлось больницу строить и штат набирать. Хотя по совести, хороших врачей здесь почти нет, а оборудование всё уже еле дышит.
— Ну да, — покивала Унге в такт своим мыслям, — им здесь очень удобно было. Я всё думала, почему здесь, кроме того, что Тыкулкас свою невесту ждёт.
Неутомимая дверь снова распахнулась, шваркнулась об косяк, и тяжело дышавший Малинин проговорил:
— Ушла она. Как Костя увидел её, сразу ушла.
— Она очень осторожная, у неё чутьё звериное, — покивала Милена.
— Милена Витальевна сотрудничает с нами, — с нажимом сказала Елена. — Как там Краснова?
— Медикамент — кудесник на все руки, она уже в себя приходит, но Надежду он не видел. Он разбирается с последней жертвой, — Малинин покивал, — у неё удалены яичники, и это первая жертва с такими повреждениями. Хотя если им нужны были просто яйцеклетки, то их получить можно было и не таким способом. Тем более, как сказал Медикамент, они непригодны для оплодотворения.
— Почему они Краснову не убили и держали под седацией? — задумчиво произнесла Елена. — Одни вопросы.
В коридоре послышался шум, и в кабинет ввалились нагруженные коробками Мамыкин со Шмелёвым.
— Мамыкин, ты когда у Надежды дома был, ничего не заметил? — Малинин глянул на криминалиста.
— В смысле? — покривился Мамыкин.
— Есть предположение, точнее, мы почти уверены, что она главная ведьма местного ковена и, скорее всего, через неё можно найти Софью.
— Кто? — сломавшимся на тонкую ноту голосом спросил криминалист, потом прочистил горло и проговорил: — Я вроде не год в этом подземелье сидел, когда так мир успел поменяться?
— Не сейчас! — отрезал Егор. — Сиди и вспоминай. Что ты видел у неё дома? Только включи голову криминалиста, постарайся понять, что может указать на места важных для неё локаций.
— Я точно уволюсь с этой работы, — наливая себе воды, сказал Мамыкин. — Малинин, ты просто как чума, зараза, — проскрипел он.
— Я бы пошутил, что ты можешь добавить в крохотный список своих достижений секс с ведьмой, но сейчас не время, — Егор тяжёлой рукой усадил его на стул. — Думай!
— Юра, — поджав губы, сказал Мамыкин, — вот те две коробки отнеси в морг.
— А зачем мы их сюда тащили? — удивился Шмелёв.
— Потому что я один бы всё вот это не допёр, а там оставлять нельзя, а людей у нас нет! — истерически проорал Мамыкин. — Хорошо, хоть участковый пришёл, он помещение опечатает и придёт сейчас сюда.
Шмелёв, бурча себе под нос, испарился из кабинета, в проёме столкнулся с Береговым, глянул на него исподлобья и молча прошёл мимо, а Юра развёл руками и, покачав головой, проговорил:
— Я много чего обошёл, но везде чисто, просто люди работают, ну и, соответственно, болеют.
— Надо к Кадарию ехать, — сказал Малинин.
— Егор Николаевич, вы извините, — от дверей послышался голос участкового, — но до дня даже не думайте, там буран такой, что не проехать. Сейчас никто нос не кажет.
— Ладно, пока будем на месте разбираться.
— Давайте, я пойду с Анной поговорю? — сказала Унге. — Если она пришла в себя, может, вспомнит что-нибудь важное.
— Иди, — кивнул Малинин.
Береговой нервно дёрнулся, но Унге взяла его за руку и тихо сказала:
— Выйдем на минуту.
— Только недолго, — вскинул голову Малинин. — Нужно обсудить план действий.
Юра покивал, вышел вслед за женой и посмотрел на Унге, уже ждущую его снаружи.
— Юра, — несколько нервно взмолилась Унге, — я следователь, и прекрасно понимаю, что здесь происходит, — сказала она и неожиданно обняла его за шею. — Сейчас всем непросто, особенно Малинину. Людей мало, происходящее понятно лишь наполовину, а главное — мы почти ничего не можем, плюс этот капкан погодный снаружи, — она прижалась к мужу, но потом снова посмотрела на него. — Я тебе обещаю, что это последнее расследование в поле: мне дороги семья и наши, — Унге улыбнулась и погладила себя по животу, — дети. Я уйду на аналитическую работу, тем более мне уже предлагали перейти. Договорились?
— Точно?