— Как там говорит один из твоих оперов? — улыбнулась Унге: — Зуб даю, товарищ начальник. Всё, я пошла, потом всё обсудим.
Юра посмотрел ей вслед, и внутри у него завозилась тёмная тоска, осела нехорошим чувством, но Береговой остановил себя и вернулся в кабинет Милены, в одночасье ставший штабом для их следственной группы.
— Лена, вызывай следователей и оперов, мы, как всегда, раскопали то, что теперь будут доделывать другие.
— У тебя, Малинин, уже кличка появилась: «стартапер».
— Почему? — покосился на Елену, Егор.
— Ну, ты такие жирные куски вытаскиваешь, а потом всю рутину уже другие доделывают и звёздочки получают.
— Тогда больше подошла бы «золотарь», — заметил Мамыкин.
— Пошутим дальше? Или поработаем? — сузив глаза, спросил Егор.
— Извини, просто все устали и на нервах, нужно хоть что-то для подпитки нервной системы. Я местным не верю: не может быть, чтобы никто замазан не был — набирая сообщение, сказала Лена. — Своих возьму. Сообщение подвесила, связь появится, сразу пройдёт. Хотя нужно, конечно, спутниковый с собой возить. Что дальше делаем?
— Что? — пожал плечами Малинин. — Посох ждём, и когда метель эта уляжется. Как дополнительные силы приедут, нужно больницу эту с чердака до подземелья прочесать, специалистов вызвать и как-то проверить до конца эти пещеры.
Антон Павлович, несколько смущаясь, почесал бровь, потом тихонько подошёл к чайнику и, осторожно потрогав за бок, налил в стакан кипяток:
— Я, простите, чаю хлебну, не ел с утра ничего, аж поджилки трясутся.
— Да, конечно, — сказала Елена, — можете не спрашивать. Вы за Кадарием что-нибудь замечали странное?
— Не особо, — пожал плечами участковый. — Он такой… В себе весь, да и не о чем нам особо было общаться.
— Знаешь, что нужно ещё проверить? — вдруг спросил Егор. — Софью Хватиков приглашал в какой-то театр самодеятельности. Он недалеко от нашего штаба. С чего бы ему там тереться?
— Хорошая мысль, — покивала Лена.
— Ты чего такой смурной? — спросил Антон Павлович Берегового.
— За жену переживаю, но если пойду за ней сейчас, хорошего не будет.
— Давай я пойду? — потирая руки, сказал участковый. — А то я сиднем сижу. Да и на меня она не подумает, что я с проверкой. Я вон чаем подзарядился и снова готов к службе.
— Спасибо, — облегчённо выдохнул Юра.
Унге толкнула дверь, ведущую в подвал, слегка отшатнулась от ударившей в нос вонючей ледяной струи, затем, почувствовав лёгкую тошноту, достала конфетку из кармана, скрипнула фантиком и, оглядевшись, куда бы пристроить бумажку, поморщилась, маскируя появившийся внутри страх под брезгливость.
Проскочив первый коридор, Унге зашла во второй, порадовалась весёлому танцу электричества во всех лампочках и отвлеклась от своих мыслей, глядя на стены, покрытые трещинами и пятнами. Когда она прошла уже половину пути, ей вдруг стало казаться, что за ней следят, хотя она была совершенно одна. Однако в голову постоянно лезли дурацкие мысли, вспомнился тошнотный доктор, и Унге ускорила шаг.
Вдруг впереди послышался звук, можно было подумать, что кто-то пробежал, оставляя лёгкие следы, но на видимом пространстве не было никого видно. Унге остановилась, огляделась, но кроме ободранных стен и ржавых труб под потолком здесь больше ничего не было, и в этот момент она увидела, как впереди что-то шевельнулось в тёмном углу. Унге отступила, судорога страха перехватила дыхание, и ей уже хотелось кричать, но она не могла выдавить из себя ни единого звука, особенно когда увидела, как от стены отделилась тень и стала перемещаться в её сторону. Тень — высокая, угловатая, без чётких краёв — она не двигалась, как человек, а скользила, словно дым, и почему-то чувствовалась в ней странная пустота, где притаилась холодная, звериная злоба.
Унге стала отступать, сердце набатом билось в ушах, в мозгу ревела сирена ужаса, и в эту минуту, в её уши снова заполз шёпот, холодный и липкий:
«Ты нарушила процесс, спасла, значит, займёшь её место. Но так даже лучше, ты уже беременна».
Тень рванулась вперёд, её когтистые очертания растянулись, готовые сомкнуться, Унге закричала, но громкий хлопок разорвал тишину. Тень дёрнулась, перевела своё внимание на появившегося в конце коридора участкового, стоявшего с пистолетом в руке.
«Серьёзно?», — в замкнутом пространстве снова материализовался шёпот.
— Да беги же ты, — прохрипел Антон Павлович. — Ну-ка отойди от неё, — он сделал шаг вперёд, навёл пистолет на высившуюся тень и хотел снова нажать на крючок, но лишь поскрёб пальцем по холодному металлу, не в силах сделать выстрел.