— Милена, вы всё сделали правильно, — пожала плечами Елена. — У нас теперь появилось некое понимание ситуации. Конечно, пробелов ещё очень много, но всё-таки вы дали много ценной информации. Я понимаю, что себя вы простить не сможете, но сейчас вы сделали шаг в этом направлении, — Елена помолчала. — И вы знаете, я вас прощаю. Хотя конкретно к моей ситуации вы отношения не имеете, но я вас прощаю.
Елена осеклась, увидев, как по светлому полу растекается тёмное пятно и стремится доползти до полоски света, пытаясь дать знать о себе. Судорожно нащупав в кармане мобильник, Лена включила фонарик и увидела, что под Миленой растеклась огромная лужа густой, красной крови, как было бы, если бы с неё разом спустили весь запас кровяных тел.
Елена сделала шаг вперёд, аккуратно встала на сухой островок, тронула Милену за плечо и та сразу же стала валиться набок, увлекая за собой стоящий неподалёку лоток с инструментами. Упав, тело главврача зацепило стойку для капельницы, и та полетела в Елену, рассекая ей лицо. Из пореза моментально заструилась кровь и стала падать, смешиваясь с натёкшей лужей.
Малинин, быстрым шагом войдя в кабинет главного врача, коротко взглянул на Берегового, выцепил взглядом Дымова и, кивнув ему, сказал:
— Костя, со мной.
— Егор Николаевич, что происходит? — покосился на него Береговой.
— У нас, Юра, полный трындец происходит, если ты не заметил, — рыкнул полковник. — Вы с Мамыкиным что-нибудь выяснили?
— Пока ничего нового.
— Ну, тогда не отвлекайтесь. Пошли, — он коротко махнул Дымову.
Шмелёв, стоявший посреди ординаторской, не двигался ровно с того момента, как его сюда втолкнул Малинин. Он всё ещё не мог уложить в голове произошедшее, опер, даже не мог осознать, за что зацепиться, чтобы попытаться объяснить себе эту ситуацию.
— Ты не виноват, — послышался тихий голос Красновой.
— Я застрелил двух человек.
— Ты в них стрелял?
— Нет.
— Ты можешь присесть рядом? — тихо спросила Анна.
Сделав несколько шагов на деревянных ногах, Вася дошёл до проваленного диванчика, сел и, глянув на Анну, снова застыл.
— Я попала сюда по собственной глупости, — вдруг сказала Анна. — Я соврала Унге, ну как соврала… — она пожала плечами. — У меня был молодой человек, и он меня бросил, причём так некрасиво и больно, что я решила отомстить и навести на него порчу. Самое тупое решение в моей жизни, — выдохнула она. — Когда мы в этот долбанный клуб пришли, нам дали анкеты, где был вопрос о том, зачем мы пришли. И одним из вариантов было, чтобы отомстить. Я выбрала его, потом, конечно, забыла, но через полгода ко мне подошла руководительница и спросила, готова ли я воплотить в жизнь то, что хотела. А мой бывший к тому моменту выкладывал свои счастливые фотки с другой и, как назло, именно в тот день сделал ей предложение. Я была просто в ярости. Ну, короче, я сказала, да, — она помолчала. — И потом мне предложили выбор, кого я хочу из них принести в жертву. Его или её. Знаешь, что я ответила? Обоих! Хотя её я даже не знала, — Анна покивала. — Прошло ещё немного времени, и тут руководительница говорит, что, мол, праздник будет и банкет, нужно одеться красиво, и что порча пойдёт как раз после праздника, — Краснова пожала плечами. — Я не особо вдавалась в подробности, так как в тот ресторан, куда меня позвали, я сама бы никогда не попала. То, что было после, помню плохо, в голове всплывают лишь картинки какого-то киношного шабаша, что ли. А потом я очнулась в той лодке, где меня ваш старший нашёл, — Краснова помолчала. — Но самое страшное, что меня как-то привели в чувство, когда я в палате была, и показали кино, — она ненадолго замолчала, смахивая слезинку, скатившуюся из почти безжизненных глаз. — Мой бывший и его невеста заживо в машине сгорели, а мне сказали, что я дала на это добровольное согласие и теперь должна заплатить. Вот только не уточнили как именно.
— Это какая-то дичь.
— Ну да, — покивала Анна. — Я тоже думала, такого в жизни не бывает. Вроде больница, люди ходят, а я лежу и мне на помощь не позвать. Сама вляпалась по самые уши и людей приговорила. А хочешь, ещё кое-что скажу?
Вася посмотрел на неё, кивнул, и ему показалось, что после рассказа Анны внутри у него что-то сдвинулось, и ноша сделанного стала чуть легче.
— Я была где-то в горах, там снег был, меня привязали к столбу, и ко мне подошёл человек, — она задумалась. — Нет, не человек, у него лица вроде как и не было. Потом он чего-то ходил, бормотал, возле него суетилось ещё несколько, и они ставили столбы там, где он говорил. Потом я провалилась в бессознанку, но этого чувака никогда не забуду. Чувство такое жуткое, будто не человек передо мной, а что-то потустороннее.