— Егор, — жёстко сказала Никонова, — эти преступления имеют свою специфику. Мы с тобой, опера, криминалисты, судмедэксперты, смотрим на всё это со стороны рационального, а они, считай, религиозные фанатики, и головы у них совершенно по-другому устроены. А как мы подходим к ситуации? Правильно, берём весь свой опыт рабочий, добавляем туда социальные навыки и расследуем, опираясь на ребус преступления, и не думаем о том, что это обряд, который длится уже не один год и должен что-то значить. Ты, Егор, молодец, ты смог перейти через пропасть и убрать из своей башки мишуру, на которой написано, что призраков не существует и всё имеет рациональное объяснение. При этом ты остался скептиком, и ты бы никогда не продвинулся дальше, если бы не научился слушать. А сейчас, когда ты Дымова отправил в институт метафизики, я просто удивилась и поняла, что ты перешёл на совершенно другой уровень и круто вырос как профессионал.
— Ну, знаешь, мне это уже не пригодится, я сейчас, если найду Софью… — он помолчал. — Когда найду, то уеду с ней, — и помолчав, тихо добавил: — Я надеюсь на это. Я вымотан, нет, не физически, больше душевно. Я живу в постоянном страхе, что упустил, потерял, что больше никогда её не увижу, — Малинин старался даже не вспоминать о том, что он увидел в подвале.
— Да уж, я тоже вымоталась. Егор, как бы то ни было, сейчас нужно собраться и действовать по ситуации, а единственный наш шанс прямого с ними контакта — отдать этот драный посох. Группа захвата уже в пути, они едут на помощь, но из Иркутска, ближе я своих не нашла. И нужно учитывать, что условия работы очень непростые, местность неизвестная, и случиться может всё что угодно. И сейчас, Егор, ты не влюблённый мужчина, ты — профессионал и только так у тебя есть шанс спасти Соню. Ладно, — Елена встала, — мы с Дымовым в аэропорт, встречать посох.
— Спасибо, — покивал Малинин. — Я рад, что у меня есть такой друг, как ты.
— Я прошу тебя, — Елена подошла к Егору и на секунду упёрлась ему в грудь головой, — будь осторожен, береги себя. И, Егор, мы с тобой не друзья. Я, действительно, очень тебя люблю и поэтому помогу всем, чем смогу. Но я тоже больше не хочу видеть тебя, нужно же мне как-то наладить свою личную жизнь, — улыбнулась она и, наткнувшись на Шмелёва в проёме двери, остановилась и напряжённо спросила: — Что-то случилось?
— Да, — кивнул Шмелёв. — Я либо пишу явку с повинной, либо остаюсь здесь вместо Антона Павловича: я теперь ему должен. Ну и, — Шмелёв вздохнул, — я тогда, будто нырнул и увидел дно. У меня просто сознание треснуло. Я должен понять, что здесь происходит.
— Мы тут все с этим диагнозом, — вздохнул Егор. — И легче никому от твоей явки не будет. Тем более, как я понимаю, ты стрелял не в Антона Павловича и не в Унге.
— Ребята, — поторопила Елена, — мало времени, давайте потом.
— Секунду, — остановил её Шмелёв. — Если бы мы знали специфику работы в таких условиях и было больше людей, то потерь было бы меньше. Я прошу помочь мне с переводом, и я хочу иметь какие-то полномочия, чтобы изучить и продумать программу более действенной работы в удалённых местах.
— Отличное решение, — коротко сказал Малинин.
— Я поняла тебя, — покивала Лена. — Сейчас запрос отправлю. И я полностью с тобой согласна, здесь должен быть совершенно другой принцип работы. Всё! Мне пора, у нас ещё культурная программа не закончена на сегодня, — выдохнула она и, набирая сообщение, вышла за дверь.
— Всё, Вася, — Егор кивнул ему, — иди и Юре скажи, что я жду его на парковке.
Мороз, пришедший вслед за штормом, крепко перехватил верхнюю корку снега, и вышедшее северное солнце развлекало себя тем, что скакало по ледяному насту весёлыми зайчиками, ослепляя пробирающихся по улицам прохожих. Егор подошёл к машине Антона Павловича, покивал, как будто здороваясь с участковым, и, сев за руль, несколько раз скрипнул зажиганием, отзывавшимся пустым эхом в замёрзшем теле машины.
— Поехали, а, — как-то по-свойски сказал Егор. — Как тебя там Антон Павлович уговаривал? Вспомни и поехали.
Как ни странно, но эти слова подействовали, машина ещё немного поупрямилась, потом простуженно кашлянула и завелась, и как раз в эту минуту на пассажирское сиденье забрался Береговой.
— Куда едем? — спросил оперативник.
— Не знаешь, дороги расчистили?
— Пока только в городе.
— Значит, сейчас к Кадарию, потом к краеведу, а затем в этот кружок самодеятельности. Посмотрим, что там такое, ну и, возможно, придётся как-то добраться до лесного дома Кадария, если в городе его не найдём.