Вскоре перед ними возник каменистый берег подземного озера, над головой угрюмо нависли низкие своды пещеры, а вода внизу отражала каждый камень, каждую трещинку, каждую морось, придавая месту жуткую симметрию. Казалось, озеро знает, что здесь происходит, оно видит и понимает всё, таящееся в его глубинах, но хранит молчание, и даже у ветра, иногда залетавшего сюда, не было сил, чтобы поколебать эту мёртвую тишину.
— Егор Николаевич, — сдавленно сказал Береговой, указывая на спокойную воду подземного озерца, на поверхности которого, раскинув руки, лежала девушка.
— Да вижу я, — вздохнул Малинин.
— Странно, она как-то на воде лежит, вроде как притоплена, но держится.
— Ну да. Это официантка из кафе. Настя, — тяжело вздохнул Егор, но сразу же осёкся, когда его слуха коснулся сдавленный стон. — Тихо, — прошептал он, — здесь кто-то есть, — одними губами добавил он.
Движение с другой стороны озера пригвоздило их к месту, Малинин схватился за пистолет, но стрелять в пещере было чистым безумием, и теперь он просто стоял и смотрел, как практически от стены, из невидимого с их места прохода, отделилась тень и, выйдя на освещённую часть небольшого естественного бортика, остановилась.
— Нам нужен посох, — сказала фигура.
— Айнана? — проговорил Малинин. — Айнана, это ты?
— Да, — девушка сделала шаг вперёд, и теперь её было хорошо видно.
Лицо её было тёмным, щёки прорезали глубокие морщины, глаза заволокла мутная белёсая плёнка, отчего казалось, что в округлых прорезях остались только белки, сама девушка стояла на самом краю, раскачивалась и твердила только одно: «Нам нужен посох».
— Айнана, мы тебе поможем, — добавив теплоты в голос, сказал Егор. — Оставайся на месте и не двигайся, я за тобой приду.
— Если ты подойдёшь ко мне, то она умрёт, — чуть громче сказала Айнана. — Привези сюда посох, и она будет свободна.
— Кто? — Малинин часто задышал, его пальцы невольно подобрались в кулак, словно Егор сам себя останавливал, чтобы не сдвинуться с места.
— Софья.
Береговой для надёжности схватил Малинина за руку и отдёрнул назад, когда тот сделал неосознанный выпад, потому что имя Софьи прозвучало, как выстрел.
— Посох нужен послезавтра. Не успеете — она умрёт. Уходите, — она помолчала и добавила, указав на плавающий в воде труп: — Её не трогайте. Тронете, здесь всё взлетит на воздух.
Не помня себя, Егор добрался до выхода, вылетел наружу, упал в снег на колени, воткнул руки по плечи в наст и, опустив горящую гневом голову в нутро пылающего холодом сугроба, сдавленно закричал от своего бессилия.
Глава 13
Холодный рассвет надломил корку ледяной тьмы, нехотя разбавил густую черноту и огляделся, как если бы сомневался, стоит ли вообще заглядывать в этот тоскливый край, где даже солнце не оставалось надолго.
Малинин дошёл до дома несколько часов назад, как был в верхней одежде, сел на краешек кровати и не двигался, уперев взгляд в чуть мутное стекло окна. Он видел, как утро стряхнуло уголь ночи, добавило к тусклым краскам немного света, позвало на помощь ветер, который перемешал всю небогатую палитру, и теперь носился по краю неба, полоща серые тряпки рваных облаков, пробегающих по стылому небу.
— Егор Николаевич? — дверь в дом отворилась, с улицы залетел ручеёк снега и вольготно разлёгся на полу нетопленного дома, а вслед за ним появился Шмелёв. — Мы вас потеряли. С вами всё хорошо?
— Привет, — глухо отозвался Егор. — Да.
— Елена просила сказать, что посох уже в пути. Вы б телефон включили, — почесав затылок, сказал Шмелёв. — Вопросов рабочих много, а мы до вас никак…
— Я понял, — резко сказал Егор. — Поехали. — Малинин встал и пошёл к выходу. — Ты на машине?
— На такси доехал. Холодина сегодня, — изо рта оперативника вывалился белёсое облачко пара и, смешавшись со снегопадом, растворилось в кусающем холодом воздухе.
Малинин на ходу передал ключи от уазика Шмелёву, сам рванул на себя дверь, сел на пассажирское сидение и, прислонив горячую голову к покрытому изморозью металлу, молча смотрел на замёрзшее окно. Машина вскоре разогрелась, проталины на стёклах расползлись во все стороны, молчаливый Шмелёв выскочил на улицу и потянул за одну из створок ворот, перекрывающих выезд с участка. Дверца глухо застонала, и звук этот тоскливый и одинокий повис, словно чей-то далёкий, еле пробившийся сюда крик.