Машина покатилась по пустым улочкам посёлка, Малинин смотрел на скрытые завесой снегопада силуэты домов, рассматривал тянущиеся к автомобилю близкие ветви деревьев, которые чудились чьими-то измученными артритом пальцами, тянувшимися к островку тепла и жизни.
— Приехали, — как-то неуверенно сказал Шмелёв.
— Угу, — покивал Малинин и, выйдя на улицу, не оглядываясь, пошёл прямо к входу в здание.
Здесь работа была в самом разгаре: Береговой топил печь, Унге окопалась папками с делами и увлечённо строчила по клавишам, Дымов развешивал на доске «какие-то каракули», как назвал их Шмелёв, а Елена просто сидела поближе к горячей трубе и пила чай, завернувшись в большой вязаный плед.
— Что по Хватикову? — без приветствия спросил Малинин и наболтал себе в чашке густую смоль растворимого кофе.
— Сейчас, — отозвался криминалист. — Я нашёл его отпечатки в квартире, где он обитал, — Мамыкин положил перед Малининым несколько распечатанных листков. — Сделал запрос и вот ответ.
Егор быстро пробежал глазами по тексту, потом с долгим выдохом глянул на Елену и спросил:
— Дохлый только по малолетке сидел?
— Нет, у него был ещё один эпизод, но там буквально полгода, и потом он каким-то образом вышел по УДО, — Елена посмотрела на Егора. — А что?
— Нужно послать запрос, а лучше позвонить, чтобы сразу посмотрели информацию. Не пересекались ли Хватиков и Дохлый в тюрьме? Они точно должны были где-то познакомиться, потому что не бывает таких совпадений, чтобы они оба сюда припёрлись для совершения ритуала, и друг про друга не знали.
— В смысле? — Елена нахмурилась.
— Чего?
— Ты сказал, что «они оба сюда припёрлись».
— Оговорился.
— А может он и правда здесь? — медленно произнесла Елена. — Унге, ты говорила, что Дохлый проявлял к Соне неподдельный интерес.
— Да, — оторвав взгляд от монитора, отозвалась Унге. — Её это в какой-то мере пугало, но это было давно, ещё в Карельске. Я не помню, чтобы она здесь про него говорила.
— Я сейчас попрошу своих ребят пробить, где он обитает, — покивала Елена.
— А Хватиков за что сидел? — коротко спросил Береговой.
— Почти сразу после учёбы он организовал нелегальный кабинет и практиковал пластическую хирургию. Там было тяжкое причинение вреда здоровью, — Унге пробежала пальцами по клавиатуре и тихо сказала: — Послушайте, он также числился в штате у Анны Николаевны, но не в качестве врача, — она судорожно вздохнула, — а как подсобный рабочий, но я думаю, что он тоже участвовал в тех операциях. Как же я это пропустила?
— Хватиков проявлял настойчивый интерес к Соне, — Малинин побарабанил по столешнице пальцами и спросил у Елены: — А он же по возрасту подходит к тому инциденту? Лена, прости, но следственная группа должна знать правду, иначе…
— Можешь не продолжать, — остановила его Елена.
Никонова подошла к окну, несколько секунд смотрела в размытое отражение, потом обернулась и, усевшись на стул, некоторое время молчала, обозревая пространство.
— Хорошо, — решительно сказала она, — но сразу предупреждаю, эта информация конфиденциальная и служебная.
Пока Лена рассказывала о событиях давно минувших дней, Малинин смотрел на неё и ему казалось, что он не просто слышит слова, а видит её боль, пустоту, оставшуюся навсегда внутри, и стальные нити силы воли, которыми она зашила свою разрубленную душу, чтобы жить дальше, чтобы мстить и остановить тех, кто решил, что может жарить на адской сковороде любого, в угоду своим желаниям.
Когда Елена закончила свой рассказ, в помещении повисла тишина. Тяжёлая печать страшного знания проявилась на лицах тех, кто стал вынужденным слушателем и хранителем чужой тайны и боли. Ведь одно дело, когда перед тобой сидит посторонний человек, ставший жертвой, и ты общаешься с ним по долгу службы, и совсем другое, если через пыточный механизм преступных деяний прошёл твой коллега.
— Отвечая на твой вопрос, скажу, что Хватиков гораздо моложе, — она задумалась. — А вот Дохлый — вполне. Правда, я не нашла больше ничего такого, что могло бы на него указать, но если он там был, то он совершенно точно есть на видеоплёнке.
— А где та видеоплёнка? — негромко спросила Унге.
— Я не знаю, — Елена пожала плечами. — Знаю лишь, что она есть, так как урывками помню, как велась съёмка, а также некоторые материалы были найдены при обыске у вдохновителя всего этого… — она помолчала и добавила: — Движения. Таким образом, нам удалось вычислить двоих участников процесса, — она покачала головой, — но оба они ничего дельного не сказали, а потом случился своеобразный бунт среди заключённых, во время волнений была поножовщина, и обоих фигурантов зарезали. Конечно, предположительно она может быть у шамана, но одних моих скудных воспоминаний недостаточно для постановления об обыске. Да и где искать? — она развела руками. — Я думаю, в этих местах тайников великое множество, одна гора, на которой он живёт, чего стоит.