— Что делаем? — спросил Береговой.
— Не знаю, — резко ответил Егор. — Сейчас мы не понимаем ни логики, ни структуры всего, что происходит. Одно ясно — часть девушек брала кредиты на пластическую хирургию и им за их же деньги вставляли в головы капсулы, образно говоря, а другая часть сильно хотела быть ведьмами и добровольно шли на жертву.
— Одного не пойму: зачем они с них деньги брали?
— Это, видимо, был такой бонус, — вздохнул Береговой.
— Трудности укрепляют веру, — пространно сказала Елена. — Если бы им предлагали всё сделать бесплатно, то это могло насторожить, а тут платно, но с хорошей скидкой.
— Всегда же можно было других набрать, — подал голос Шмелёв.
— Точно, — стукнул по столу Малинин. — Значит, нужны были именно эти. Унге, на тебе поиск по совпадениям.
— Хорошо, — покивала Унге, — я, собственно, занимаюсь этим параллельно, но пока не нашла ничего.
— Теперь нам нужно понимание того, почему здесь намешаны шаманы и ведьмы, — Малинин посмотрел в пустую кружку и подошёл к чайнику.
— Егор Николаевич, — подал голос Дымов, — я бы хотел напомнить про лиственницу.
— А что с ней? — нахмурился Малинин.
— Я говорил, что в шаманских практиках используется лиственница, а по отчётам криминалиста здесь присутствует пихта.
— Что ты мне голову морочишь? — неприязненно поморщился Малинин.
— Ну как вы не понимаете, это же очень важно, — Дымов, слегка нервничая, встал со стула. — В любом ритуале есть база, от которой нельзя отступать, и шаман не может взять пихту вместо лиственницы. Ну, я не знаю… Это как для вас, например, назвать рапорт отчётом или совещание собранием, — даже начав заикаться на последнем слове, сказал Дымов. — Это я для примера, конечно.
— Костя, как-то более развёрнуто обрисуй свою мысль, — спокойно сказала Елена.
— Но. Поймите, это только мои предположения.
— А тебя никто не просит диссертацию на эту тему защищать, — оборвала нить неуверенной речи Елена. — Мне важны твои мысли, мысли опера.
— Я считаю, но, конечно, в качестве моих догадок…
— Константин! — взревела Елена и разразилась длинной чередой бранных слов. — Говори уже.
— Простите, — пискнул молодой человек, — но ваш шаман точно не знает глубины всей практики, иначе никогда бы не допустил такой грубой ошибки.
— Вот и Клара говорила, что он пузырь дутый, — покивал Береговой.
— Что-то мы упускаем, — покивала Елена.
— Я реально не понимаю, как у вас здесь расследование строится? — с некоторой неприязнью вдруг сказал Шмелёв. — Мы просто сидим и рассуждаем, вместо того чтобы действовать.
Малинин вдруг резко соскочил со стула, схватил за шиворот оперативника и поволок бывшего боксёра, как тряпичную куклу, к выходу. Егор выкинул его в проём двери, вышел следом и, встав рядом с багровеющим и еле сдерживающимся опером, сквозь зубы сказал:
— Иди.
— Куда? — цыкнул Шмелёв.
— Действуй, — Егор тыкнул в белую пелену бесконечного снегопада. — Ты же хотел.
— Я ж здесь ничего не знаю. Вы скажите, я сделаю.
— Вот и я не знаю, — развёл руками Егор. — Наша сила сейчас в том, чтобы осмыслит происходящее. А бегать по снегам — наша слабость, — Малинин помолчал. — Ты пойми, это не столица, это другой край и скормить тебя здесь на обед диким животным ничего не стоит, а если ты будешь напролом лезть, куда не просят, то будь уверен, твоим родителям в скором времени сообщат, что ты пропал без вести. Тебя никогда не найдут. А местные скажут, что ушёл с медведем, — на эти словах Малинин, громко хлопнув дверью, вернулся к следственной группе.
— Воздухом дышите? — проговорил появившийся из-за завесы снегопада участковый.
— Нет, — довольно резко ответил оперативник. — Пытаюсь вникнуть в суть работы в северных условиях.
— А, — махнул рукой участковый. — Здесь по большей части головой нужно работать, ногами далеко не упёхаешь. Начальник здесь?
— Да, — покивал Шмелёв и загрустил, потому что в эту минуту он понял, что все его представления о скором превращении Васи Шмелёва в матёрого оперативника вдруг испарились, потому что Малинин ясно дал ему понять, что опер Шмелёв всего лишь городской пижон.