— Я уже миллион раз пожалела, что поехала в этот сраный отпуск, — вздохнула она. — Но уж очень устала от этого однообразия, — она кивнула в сторону окна, за которым носился кричащий на разные голоса ветер, — Всё как-то посыпалось.
— А чем Кадарий объяснил свою просьбу?
— Сынок у них, — Милена вздохнула. — Вообще, он им племянник, но как за сынка, — главный врач вытянула полку из тумбочки, достала бутылку коньяка и две небольшие рюмки. — Будешь? — спросила она.
— Нет, — покачал головой Малинин. — Вы про Юргиная?
— Да, — махнула рукой женщина и, наполнив обе рюмки, выпила сначала из одной, потом нажала на селектор и, зажмуриваясь от алкогольных паров, сдавленно сказала: — Зайди.
В дверь моментально зашла девушка, и врачиха, протянув ей рюмку, сказала:
— Светке отнеси и скажи, чтобы сворачивалась, она сегодня пьёт со мной, всё равно здесь ночевать, опять ночью светопреставление намечается.
— Мы можем вернуться к разговору? — тяжело посмотрев на Милену, спросил Егор.
— Болеет Юргинай, — она усмехнулась.
— Чем? Он вроде здоров был.
— Ага, особенно как Айнана ноги сделала, — покивала Милена. — Они с шаманом породниться хотели, чтобы вылечил, а он не может, видимо. Послушай, Егор Николаевич, я не хочу в эти дела лезть, я и Кадарию тогда сказала, что готова просто уехать показать пляжным людям своё стареющее тело, лишь бы не вариться во всём этом, — она обвела пространство полноватыми руками.
— В чём в этом?
— Ты думаешь, я не знаю, какие слухи про эту больницу ходят? — она снова накапала в рюмку янтарных капель. — У нас страшилки про бывший ФАП очень любят муссировать, я давно хотела подвалы эти замуровать к лешему, но всё разрешение выбить не могла.
— Милена Витальевна, — в голосе Малинина блеснула стальная нотка раздражения, он выдохнул и добавил: — Я очень советую выстроить свой рассказ, так сказать, поровнее, а то я ни черта не понимаю.
— Ну все как помешались, — всплеснула руками Милена. — С год назад это началось. Сначала Кадарий начал канючить с этим Хватиковым, потом мы с охраной задолбались всё баб каких-то собирать у нас по подвалам, потом выяснилось, что их туда бывшая санитарочка пускала за мзду, потом даже ваша невеста, вы уж простите, но это прям в никуда, тоже туда попёрлась. Что им там мёдом, что ли, намазюкано?
— Почему вы раньше ничего не говорили?
— Егор Николаевич, у меня в жизни много чего происходит, — шумно выдохнула Милена. — То пьянь какую-то привезут, и он утверждает, что пил со снежным человеком и всё ради уважения, то наркомана притащат, тот вообще какую-то дичь несёт, то ещё что-то, я уж всего не упомню, — она помолчала. — Если бы я про всё рассказывать стала, то на языке мозоль с пятак натёрла бы. А уж когда ваша в подвал попёрлась… — она покачала головой.
— Почему-то вы тогда казались мне довольно отстранённой.
— У меня профессиональная привычка быть отстранённой. Я думала, она на вас ворожить ходила, — пожала плечами Милена, — они в наш подвал бегают, чтобы бывших приворожить. Уж не знаю, что там такого волшебного, саками правда иногда сильно пахнет, но, мне кажется, не самое лучшее ароматическое сопровождение для любви.
— Унге, — Малинин быстро набрал номер и коротко сказал, морщась от режущих слух помех, — попробуй узнать, была ли в жизни девушек несчастная влюблённость, но прямо такая, заметная, — и повесив трубку, тихо добавил: — Хотя что нам это даёт?
— Вот у этой была, которая у нас в бессознанке валяется, — перебила его Милена. — Я с её батькой разговаривала, и он обмолвился, как однажды подслушал, что та по какому-то мужику сохла. Говорит, очень сильно поменялась после этого. Думал, перебесится, а потом вон как вышло.
— Пойдёмте в подвал, — посмотрев на неё, сказал Малинин.
— Интересное предложение, — покачав головой, сказала Милена. — И была бы я помоложе и потоньше, — она похлопала себя по бокам, — то побежала бы не раздумывая с таким кавалером, но сейчас я вам в качестве сопровождающего охранника выдам. Он, конечно, старый, скрипит не по делу, но какой есть, — Милена развела руками и, вызвав секретаршу, распорядилась проводить Малинина.
— Не знаю, что вам там может понадобиться, — секретарша неуверенно шла рядом с Малининым слегка подпрыгивающей походкой и постоянно тянула руки к голове: то поправить очки, то затолкать обратно в причёску выбивающуюся прядь, но от Егора не ускользнул её нервный тон, и он, чуть замедлив шаг, неожиданно спросил:
— А вы-то, что в этих подвалах искали?
— Да я, — краска немедленно залила бледные щёки женщины, и она, тряся кистями рук, замахала в сторону следователя, — мне и здесь дел хватает, чтобы по подвалам бегать. Я никак к этому не отношусь. Что вы меня путаете?