Но святой она не была.
Лошадь сама вывела его к нужному повороту. Полнолуние хорошо освещало путь в этой погожий осенний день. За следующим пригорком покажется убежище «ведьмы», что любила потчевать ходоков странными тыквами с розовой мякотью и плести из соломы человечков. И считала чужих мужей своими. В этом была какая-то ненормальность. С другой стороны, что еще можно ожидать от молодой женщины, живущей на окраине леса одна.
Мари не спала. Огни лучины дрожали в окошках крошечными отблесками, видимыми с пригорка. Тёмный треугольник практически не выделялся на фоне мрачного хвойного леса, где часто пропадали люди. Крапинский скривился от боли, и пришпорил Марику. Он намеревался прикончить с этим делом до восхода солнца и выйти из избы на своих ногах.
Он стреножил лошадь загодя. Как и утром, он привязал её у старой берёзы, после чего продолжил путь пешком. Инквизитор направился через перепаханный пузырь. Его дублеты слегка вязли в мягком влажном песке. Он вытащил свою саблю и вонзил в место, где сильнее всего проваливался в мягкий грунт. Оружие не сразу, но вошло в землю на несколько локтей.
- Я так и думал! – пробормотал Януш, и направился в избу. Он больше не хотел тянуть время.
Дверь открылась без скрипа. Памятая про низкие потолки, Януш пригнул голову, и тихо вошёл. Натопленная изба встретила ночного гостя теплом и идеальной чистотой. Мари он обнаружил сидящей на стуле перед небольшим слюдяным зеркальцем. Она расчесывала волосы, одетая в этот раз в белую ночнушку ниже колен. Девушка напевала очень известную мелодию по ту сторону гор – тихо и понятно.
- Мари! – пробормотал Януш.
Мари повернула голову. Её зеленоватые глаза, с хитринкой, вспыхнули показной злостью.
- Чего пришёл? Решил поставить на место одну непокорённую ведьму? Или доказать себе, что великого Инквизитора не берёт магия приворотного зелья? Если это так, то мне с тобой не о чём разговаривать. Я одинока, но я не хочу слушать морали законника ханжи.
Бледное лицо её блестело от всполохов огня в печурке. Указательный палец крутил непослушный локон. В этом облике она больше походила на утопленницу, нежели на колдунью, практикующую целительство. Мари была навеселе. На полу лежала недобитая бутылка с мутным пойлом. Инквизитор втянул запах спиртовой настойки.
«Медовуха».
Их взгляды встретились. Насмешливую ведьму его суровый взгляд разозлил. Она бросила расчёсывать волосы, и тяжело поднялась из-за стола. Она подобрала с пола недопитую медовуху и шагнула к Янушу.
- Я пришёл не как служитель церкви. Это личное! – сказал Крапинский, и тут жалея о сказанном. Это выглядело слишком официозно, ненатурально. Он даже держался как представитель мытной службы.
- Тогда пей.
Как обычно, Мари ни капли не шутила. А Януш слишком устал, чтобы достойно ответить хозяйке развалюхи. Он вытащил пробку зубами, и сделал коротких пять глотков с молчаливого согласия девушки. Он не ошибся. Горечь спиртовой вытяжки перебивала сладость свежего мёда. Того самого, что хранился в кувшине на кухне.
- Тебе придётся заплатить большую цену, Инквизитор. – сказала она.
- Мне плевать. Просто вылечи спину, ведьма!
Она засмеялась. От души и задорно, на всю избу. Было в этом что-то зловещее и потустороннее. Пьяная еретичка в одном исподнем смеётся над мастером Меча и Кинжала.
- Какая же я ведьма! Если даже приворота ни одного не знаю. Пей, Инквизитор! Покажи, чего ты стоишь, как мужчина!
Янушу пришлось подчиниться. Хотя он отметил, что она становилась опасной. За её поведением стоял некий расчёт. Мари и не скрывала этого. Она мечтала заполучить его душу, если только не жизнь. У нее ничего не выйдет. Он не позволит этому произойти, даже если всё зайдёт слишком далеко.
Горячительное обожгло пищевод. Крапинский закашлялся, ощущая на себе вопросительный взгляд Мари. Он смотрела на него, как женщина смотрит на понравившегося мужчину. Если только она не вынуждала его так думать. Пусть думает, что он к ней испытывает влечение, что Януш почти в её власти. Это часть игры, и кто он такой, чтобы отвергать возможность вывести на чистую воду еще одну еретичку.