Вместо эпилога
Она и сейчас не запирала дверь. Беспечная ведьма не меняла свои привычки, несмотря на то, что перебралась с глуши в город. Януш толкнул преграду плечом, отчего хлипкая дранка жалобно всхлипнула, и шагнул в жарко натопленную комнату. Девушка любила тепло, особенно в этот осенний промозглый день.
Удивлённая Мари отступила вглубь комнаты по инерции, но увидев нежданного гостя, тут же встрепенулась:
- Вот мы и встретились, Инквизитор. Снова.
На лице её, как и в прошлый раз, блуждала улыбка.
В этот раз Крапинский не собирался миндальничать. Его небольшое расследование подошло к концу. И эту исчезнувшую ведьму он мог тут же арестовать, чтобы спустя несколько месяцев суд мог предъявить ей приговор.
- Твои чары на меня не действуют. Можешь больше не утруждаться. Теперь я всё о тебе знаю, Мари. Мне стоило больших усилий тебя найти, но оно того стоило.
Зелёные глаза ведьмы излучали непокорность. Она по-прежнему, никого и ничего не боялась, даже смертной казни.
- И что же ты там накопал, мастер Меча и Кинжала?
- Ты убила двух человек, Мари. Их трупы я нашёл в глубокой яме у тебя во дворе. Одного опознали, как Макария – опасного вора и убийцу.
- Это сделала не я. Они сами себя убили. Несчастный случай. Они пришли ко мне в дом, и умерли. Я слишком добрая, чтобы убивать их.
- Но ты скрыла от городского совета их трупы. Макарий и подельник сбежали из-под стражи. Их искали. Это уже преступление – утайка тел. А ты еще высадила семена тыкв на их могилах.
- Городской совет с радостью вздёрнул меня на виселицу. Так что я всего лишь защищалась от несправедливого обвинения.
Инквизитор не стал её слушать. Он шагнул к ней и схватил девушку за руку.
- Я искал тебя, Мари! Весь год! И вот теперь нашёл! Признайся, зачем ты это сделала?
- Мне больно, Инквизитор!
Януш сжал её руку посильнее.
- Потерпишь. Весь этот грёбанный год я жил мыслями о тебе. Я представлял, как ты прикасаешься к моей груди, как пытаешься разозлить своей снисходительной улыбкой. Я видел тебя в каждой встречной женщине. Ты прокляла меня, колдунья. Зачем? Я тебя спрашиваю, зачем?
Мари побледнела. Она попыталась вырваться из рук Инквизитора, но он крепко держал её.
- Пусти!
- Нет.
- Пусти, пожалуйста!
- Дерьмо!
Януш вспыхнул, и схватился двумя руками за верх платья девушки. Одним сильным движением он разодрал одежду до самого исподнего, после чего швырнул Мари на топчан. Она ударилась локтем о край своих полатей, ойкнула. В её зелёных глазах засветился страх, ненадолго, всего лишь на секунду.
- Я не занимаюсь колдовством. Хочешь ударить – ударь, но не нужно обвинять меня в том, чего не делала.
- Дерьмо! – взревел Януш, и кулаком ударил в дверь. Из рассеченной кожи побежала струйка крови на кулаке. Он стремглав выскочил на улицу, быстрым шагом пошёл прочь, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Крапинский шёл, шёл. Люди от него шарахались прочь, считая его безумцем, а он лишь пёр напролом, на разбираю, куда идёт и зачем.
Всё смешалось в кучу. Он действительно ничего не понимал, хотя и считал себя умным.
В конце улице он развернулся и тем же быстрым шагом направился назад.
Мари сидела на топчане там же, где он её и оставил. В разодранном платье она походила на попользованную шлюху, красивую, с соблазнительными изгибами. На изумрудных глазах блестели слёзы. Ведьма беззвучно плакала, что было на неё непохоже.
Инквизитор не церемонился с Мари. Душераздирающая тёмная сила упрямо вела его к этой точке невозврата, сметая на своём пути контроль и тонкий слой цивилизованности. Все его неудачи и слабости сосредоточила в себе вот эта беззащитная и плачущая фигурка, в расхристанной тонкой рубашке. От неё всё так же пахло тыквенным маслом и мёдом. И ещё колдовством.
Он взял её силой, пригвоздив к себе, навалившись весом на хрупкую девушку. Он вгрызался в её губы, как хищник, терзая снова и снова, вываливая на неё весь ворох эмоционального напряжения.
Он выворачивал ей руки, упиваясь своей властью с багряной пеленой перед глазами. Это из-за неё сходил с ума от глодающего чувства собственной немощи перед этой хитрой ведьмой. Она одурачила его, опозорила, заставила его сомневаться в собственных силах, вынудила денно и нощно обивать пороги монастырей в поисках покаяния за растущее желание. Он не хотел быть чьим-то рабом, даже наполовину, даже на один день или час.
Плачь, Мари. Ты заслужила эти слёзы!
Он насиловал её, как одичалый солдат, не видевший женское тело долгие годы. Снова и снова сминал фигурку девушки, которая кричала от боли и унижения. Она вынудила его так сделать. Это она превратила его в мерзкое грязное животное, в котором из человеческого осталась лишь одна оболочка.