Его кровь она смешала с водой и вылила под подрастающий стебель. Один из последних отростков, он рвался из жирной земли к холодному солнцу, чтобы спустя коденцию налиться силой. Как и собратья, тыквенное растение имело розовые прожилки. Мари могла гордиться собой. Она всё сделала верно.
- Хватит.
Она дала дрожащему человеку тряпку, чтобы тот вытер мокрые руки. Сейчас он меньше всего напоминал богатого и успешного человека.
- Мой руки и садись за стол.
Послушный мужчина молча зыркнул на неё. Ответить «ведьме» он побоялся.
А Мари накрывала на стол. Ломоть простого хлеба, тыквенная похлёбка со специями – вот и вся еда. На десерт – отвар из малиновых побегов и пригоршня розоватых семечек. Все молча. Она заставила его съесть все без остатка. Иначе ничего не выйдет.
После обеда она выгнала его на улицу, выдав вместо дорогой одежды полотняные обноски. Не привычный к труду, мужчина колол во дворе чурбаки, сбивая холёные руки в мозоли. Поленья он складывал в невысокие поленницы. Затем весь вечер она таскал из колодца в бадью воду. Мари не давала господину спуску и тщательно контролировала весь процесс до самого вечера.
3.
Гладкое тело чужого мужчины отдавала пряным и солёным. Ладное брюшко подёргивалось от покачивания. Мари лила стоя на него воду из бадьи, бормоча только ей известные слова. Богатей фыркал от удовольствия, радуясь долгожданному отдыху и прикосновения колдуньи. И молчал. Она настрого запретила ему что-либо говорить. Слова ничто! От них больше вреда, чем пользы.
Мари напевала песенку. Скоро всё закончится. Она проведёт глупый ритуал, мужчина уедет домой. Он хорошо потрудился для неё. Завтра она останется одна, пока очередной проситель не вторгнется к ней в огород.
Колдунья вытерла насухо мужской торс, отложила тряпку в сторону. Пора.
- Что бы я не делала, подчиняйся.
- Хорошо, - шевельнулись губы.
- Хорошо, - ответила она. – У тебя всё получится. А теперь закрой глаза. И не открывай. Будь сильным.
Мужчина подчинился. Он не жульничал, а крепко зажмурил веки. Хрупкая ведьма даже проверила.
Пора.
Это её ненавидели в окрестных деревнях и считали жестокой ведьмой, забирающей души у мужей. Слухи бродили по окрестностям самые невероятные. Мари не пыталась откреститься от людских предрассудков, а сполна упивалась своей маленькой властью в этом крошечном доме. Мужчины теряли разум, когда переступали порог избушки, и становились безвольными и покорными игрушками в её руках, и даже несмотря на обвинения
Она стянула с себя рубашку, под которой ничего не носила. Мари нравилось, когда свежий ветерок заползает ей под тонкую ткань. Без одежды человек более честный перед другими и перед собой тоже. Обнажённым нечего скрывать, кроме порочных мыслей. Она переступила через одежду, встала рядом с голым мужчиной, облизала губы.
Скоро всё закончится. Главное, быть убедительной. Она не верила в заклинания, и бормотание молитв. Только в силу убеждения, идущую изнутри. Поверив в себя, слабый становится сильнее, а больной выздоравливает. Только таким образом борются с демонами и недугами.
Ведьма положила руки на спину гостя. Под пунцовой кожей она увидела дряблые мышцы и искривлённый позвоночник. На талии бугрились складки – первый признак обжорства. И все же сейчас он принадлежал ей вместе с потрохами, кровью и липкой неуверенностью. Сегодня она не одинока. Неважно, что этот мужчина ей не ровня. Она заберёт у него покой, страх и болезнь, отдаст себя без остатка. Притворяться Мари не умела, как и обманывать своих демонов.
- Ты сильный.
Она рисовала на спине мужчины восьмерку – символ бесконечности, скользила руками по распаренной коже, плескала на него новую порцию воды.
- Ты сильный. – повторила она погромче. – Сильный.
Тёплая волна захватила её, когда она прижалась к голому торсу своим телом. Она не позволила господину проявить инициативу, и когда тот попробовал её схватить за бёдра, ударила его, несильно, как обычно бьют слабые женщины.
- Молчи! Не открывай глаза! Терпи, пока не придёт нужный час!
Курчавые волосы внизу живота покрылись испариной от соприкосновения мужским телом. Мари дрожала от похоти и усталости, а ещё ей приходилось играть свою роль.
К этому времени она перестала себя сдерживать. Запрокинув голову, она в исступлении кричала:
- Будь сильным! Будь, ну же!
Деревянный дом сотрясало эхо. Половицы скрипели от танца двух людей. По стенам плясали жуткие тени, расплываясь подальше от искрящего очага размытыми фигурами. Сверху на полках молчаливо скалились разинутыми ртами очищенные от семян тыквы. На криво сбитом столе дребезжали плошки и ложки. От тёплой воды в бадье шёл туман.