Мари долго не могла остановиться. Она расцарапала своему новому «любовнику» грудь, влепила мужчине три пощёчины и посадила голос от яростного хрипа.
- Будь…
Вопль теперь напоминал шёпот ветра в жаркую погоду. Такой же бессмысленный и символичный. Колдунья поняла, что пора заканчивать, она и так слишком затянула с ритуалом, позволив своим эмоциям взять верх.
- Не открывай! – на всякий случай попросила она мужчину, который достойно выдержал испытание обезумевшей ведьмы и позволил ей поглумиться над телом.
Девушка ловко схватила обнаженного богатея за член, чуть сжала. Её язык встретился с языком седеющего мужчины, облизал зубы и дёсна. Затем она применила в ход зубы. Губа незнакомого гостя не выдержала напора Мари и лопнула. Девушка слизала кровь с ранки, отстраняясь, убирая руку с причинного места. Она добилась своего. Мужское достоинство вздыбилось от громадного напряжения, разрушая недуг приливом крови в нижнюю часть.
Мужчина открыл глаза, не веря своему счастью.
- Как ты это сделала, разрази меня гром!
Мари не дала ему опомниться: толкнула голого богача в грудь:
- Вот и всё! Собирайся и уходи.
4.
Вместо миловидной мордашки отражение корчило гримасы жуткой уродины с поперечной раной на пол-лица. Так она на самом деле походила на ведьму с жуткой репутацией. Но это было не так.
Колдуньей ее сделали люди.
- Тыквенные семечки. Ешь их иногда. И всегда помни, ты сильный. Помни это.
Герцог не знал, что весь секрет лечения заключается в розоватых семечках. И немного внушения. Но он не поверит, даже если расскажет настоящую истину. Люди привыкли жить во власти заблуждений.
На лице пациента сияла улыбка, когда он вскочил на коня и ускакал прочь, оставив после себя похоть и несколько золотых на столе. Уставшая Мари не стала его провожать. Она отправилась к неубранной кухне, где на столе стояла очищенная от семечек громадная тыква с алыми прожилками. Она сняла с крючка нож и высоко занесла его над плодом.
Новелла Два
Настоящее колдовство невозможно без крови и жертвоприношений. Каждый малефик свято блюдет эту чудовищное правило (из рапорта Курта Гессе, мастера инквизитора Святой Инквизиции).
1.
Струи ливня хлестали по лицу Мари, высекая на румяном лице брызги. Раскат грома сотряс окрестности роскошным рыком, отчего сердце заколотилось сильнее. По её ногам струились потёки грязно-бордовой воды – следы недавнего вторжения. Боли они больше не чувствовала. Кажется, а ведь недавно её выворачивало наизнанку под напором волосатого бродяги, чьё тело замерло прямо посредине покрова шевелящейся растительной массы.
Очередная вспышка – и Мари увидела Макария. Левая нога была неправильно вывернута. Кажется, он ее сломал, когда угодил в силок на зайца и не сумел сгруппироваться. Зачем, зачем он выбежал в эту беззвёздную ночь?
Мари ступила во влажную грязь. Вспыхнуло. Лицо грабителя окаменело от ужаса. Он вытянул руку, будто таким образом пытался оградить от себя идущую хозяйку дома. А она лишь хотела освободить его. И нож в руке – орудие свободы. Она могла бы бросить его прочь, и тогда бы не смогла перерезать толстые побеги проволочной ловушки.
Со следующей вспышкой Макарий закричал. Его «не убивай» поглотил раскат грома и шум падающей воды.
2.
Разбойники ворвались в её дом после заката. Мари услышала вкрадчивые шаги на огороде, шебуршание фасоли, и поспешила одеться, чтобы встретить посетителей в подобающем виде. Она едва набросила на себя рубашку и натянула жилетку, как в дверь просунулся чужак.
Он мало походил на просителя. Нечесаные волосы, фуфайка из козлиной кожи, злые въедливые глаза, покатый лоб. Кажется, его портреты висели в придорожном трактире в соседнем городе. Второй разбойник появился позже. Он обошёл дом вокруг, заглянул в каждый угол, проверяя, сколько в доме людей, и вернулся к своему товарищу. Как и первый, его компаньон производил жуткое впечатление отъявленного негодяя. Разве что в нем просматривались более благородные черты.
- Так ты, девочка, живёшь одна? – сказал он, хищно скаля чёрные от плохого питания зубы.
- Да.
- Придётся тебе немного потесниться. Люди герцога гонятся по пятам, и нам не очень хотелось попасть ему в лапы.
«Они не знают, кто я такая» - подумала Мари, не подавая вида, что видела объявление о шайке опасных преступников.
- Понимаю.
- Ничего ты не понимаешь, - перебил её первый бродяга, подойдя к ней поближе. В руках у него появился кухонный нож, который принадлежал Мари. Он приставил острие к груди.