Он поелозил руками по полу. Он и при дневном свете щурился, а в кромешной темноте был хуже курёнка. Лампадка потухла после драки, а другого освещения в комнате не было. Пальцы нащупали кафтан беглого вора. Блестящий Зуб. Макарию показалось странным, что сотоварищ не двигался. Похоже, потерял сознание. Он подполз поближе, чтобы пощупать пульс лежачего. Смахнув в сторону крошево из черепков, грабитель нашарил его грудь, повёл вдоль шеи в поисках яремной жилы. Грубая мозолистая ладонь наткнулась на вязкую и липкую жидкость, которая ручейками стекала по щеке Блестящего Зуба. Подельник лежачего отдёрнул руку с опаской. Кажется, Зуб не дышал.
Яркая зарница прорезала пространство на многие вёрсты, ворвалась в избу через узкое и замызганное окно и выхватила из темноты Макария и пятачок рядом с ним.
Разбитый череп первого разбойника напоминал вскрытую тыкву, из которой вывалились тыквенные семечки. Склизкие крошева серого вещества прилипли к коже и волосам. Из пробитого виска сочилась кровь. Она казалась ненастоящей, синей из-за слишком резкой и яркой вспышки. И эта же синева чернела у него на ладони, пока темень не накрыла его вновь.
Гром грянул снова. Макарий предвидел такой исход и не с таким трепетом принял грохочущее небо. Он с остервенением вытер об одежду покойника кровищу. Не стоило устраивать мордобой! Какая глупая смерть от разбитого горшка! Зуб сам виноват, что не сдержал свои животные порывы? Зачем он убил девку? Она боялась их, как мышь пугается кошку. Кстати, где эта молодка? Может, она и не мёртвая вовсе.
Выживший разбойник потёр глаза, и засмотрелся в черноту, где незадачливый Блестящий Зуб насиловал хозяйку дома. Макарий подумал, что так и не спросил, почему она живёт одна в такой глуши. Обычно в таких домах живут…
Додумать он не успел. Следующая вспышка смяла его рассуждение в прах. А перед ним открылось жуткое зрелище. В трёх шагах на ноги поднималась девка. В руках она сжимала нож своего убийцы, чей труп постепенно остывал.
Он бросился к двери под раскат рокочущей стихии, вкладывая в рывок все силы. Страх пасть от рук зарезанной фурии перевесил боязнь перед непогодой и темнотой. Подол рубашки, заляпанный красным. Плоть, выглядывающая из прорехи. Жуткая бледная гримаса, прорывающаяся из копны спутанных волос. Так выглядела сама смерть, а не забитая крестьянка, что жила в одиночестве рядом с лесом.
Стул, который он сшиб при попытке бегства, развалился на части. Макарий застонал от сильного ушиба, но на ногах удержался. Под ногами хрустели ложки и чавкала квашеная капуста. Перед выходом он поскользнулся,но сумел схватиться за ручку и повиснуть. Разбойник рвался на свободу, рвался прочь от страшного места, которое несло лишь разрушение.
К свету и свободе.
Струи ливня захлестали по лицу Макария, царапая кожу. Грабитель спрыгнул в мокрую и холодную грязь перепаханного поля. Сразу за ним начинался лес из могучих елей и редких берёз. В лес ведьма не пойдёт. Там его спасение.
Тени окружили его плотным покрывалом. Чернота тормозила мысль вырваться из плена жуткого чудовища. Он запинался о траву, рвал сорняки с корнями, прорываясь через дождевую завесу и рокочущий сзади страх. Бежать, бежать, бежать!!!
Коварная лиана вгрызлась в щиколотку сильнее обычного. Макарий рванулся изо всех сил – и рухнул на бок в мягкую податливую землю. Треск разорванной штанины заглушил очередной раскат грома – грабитель взвыл, когда попробовал пошевелить ногой.
Черноту прорезала вспышка света.
Макарий схватился за проволочный силок, куда он глупо угодил, постарался ослабить хватку. Ведьма отстала от него. Наверняка разделывала Блестящего Зуба, который успел пырнуть её ножом. Он видел кровь на подоле. Жуткое зрелище.
Быстрей, быстрей.
Силок сопротивлялся недолго. Рывками, грубыми и нетерпеливыми, разбойник растянул проволочную ловушку, потащил из неё освобождённую конечность. В наступившей темноте это оказалось не так просто, но он старался изо всех сил.
Светлое пятно приблизилось к нему ровно в тот момент, когда он попытался подняться с колен и пройти еще немного в сторону спасительной глуши. Со следующей вспышкой Макарий закричал. Его «не убивай» поглотил раскат грома и шум падающей воды.
6.
Дождь лил всю ночь. Только под утро, с первыми лучами солнца она взялась за лопату. Её еще знобило и кидало в жар, она дважды теряла сознание от кровотечения, но оставить беспорядок в избе и около она не могла. Уснула обессилевшая Мари лишь к двенадцати дня. На пустыре, где ранее ничего не росло, она высадила все семена тыквенных семечек. Под ними на глубине в полутора метра стыли тела двух незадачливых грабителей.