— Почему без шпор? Распущенность! Кто допустил к дежурству?
— Начальник штаба, товарищ полковник, — доложил дежурный. — Он же инструктировал.
— Да разве вас словами проймешь? Ложи перед вами строевой, внутренний, караульный, дисциплинарный уставы и инструктируй, пока у вас губы до полу не отвиснут. Измерил, не хватает двух сантиметров — еще инструктируй! С вами голову потеряешь, помощнички. Сообщи капитану Скобелеву, что я приеду смотреть что у него делается. Пускай мне только выставит оборванцев, я ему растолкую, почему черепаха смешная. В полки передай устный приказ, чтобы командиры дали ему по пятьдесят пар ботинок, по пятьдесят шинелей и по пятьдесят пар обмундирования. Все чтоб первосортным было. Если будут скулить, растолкуй, что после смотра командующим все получат обратно.
Через час Мурманский был в полку Свирина. Приняв лихой рапорт, восхищенно воскликнул:
— Видно будущих гвардейцев. Молодцы! Не понимаю только, как Скобелев у вас прошляпил? — обратился он к Свирину.
— Нечего было, товарищ полковник, показывать. Вместо подразделения базар какой-то: половина людей заменена, со многих сняли обмундирование.
— А вы как думали? — вспылил Мурманский. — Отдать из дивизии лучшее? Вот когда дорастете, будете командовать дивизией, тогда и делайте, как хотите.
— Приказано было, товарищ полковник, готовить третий батальон в штатном составе, некомплект дополнить хорошо обученными бойцами. А согласно вашему распоряжению — другое.
— Молчать! И без вас знаю, что делаю. Где выстроена эта орава? Ведите!.. Все учат, учат!
— 3-здра! — молодцевато ответил строй, когда командир дивизии поздоровался.
— А вы говорите! В моей дивизии нет плохих бойцов, — самодовольно взглянул он на Скобелева. — Как, братцы, не боитесь фашистов? Сумеете их бить и в хвост, и в гриву, как мы били в германскую?
— Сумеем! — нестройно выкрикнуло несколько голосов.
Мурманский повернулся к командиру батальона:
— Ну, что вы здесь натворили? Давайте, посмотрим. Эх, вы, горе-начальники! Сами справиться не можете. Скобелев промолчал.
Обходя строй, Мурманский все больше темнел: состояние батальона явно оставляло желать лучшего. Взглянув на правофлангового рослого бойца, командир дивизии зло спросил:
— Это что за каланча?
— Боец Алексеенко, — нехотя ответил Скобелев.
— На него две пары обмундирования напялить нужно.
— Это верно, — согласился Алексеенко. — Со мной один убыток.
— А вы почему в рваных ботинках? — обратился Мурманский к стоявшему рядом бойцу.
— Такие выдали, товарищ полковник.
— Вы кто?
— Красноармеец Пронькин.
— Да нет, не по фамилии, а по специальности?
— Парикмахер.
— Да нет, по военной специальности! — рассердился Мурманский.
— Зачислен пулеметчиком.
— А из пулемета стреляли?
— Нет.
— А видели его?
— Ну, а как же. Близко только не видел.
— Это черт знает что! — Мурманский отошел от строя. — Как вы думаете командовать батальоном в бою, если здесь не можете привести людей в божеский вид? — выговаривал он Скобелеву.
— Товарищ полковник! Я сделал все, что в моих силах, — с обидой в голосе доложил Скобелев. — Неделю все, кто чуть-чуть владеет иглой или шилом, штопают и латают. Но это не то, что требует командующий.
— Что вы все — командующий, командующий. Перед командующим я буду отчитываться. А вы ответственны передо мной.
— Не только, товарищ полковник. А и перед теми, в чье распоряжение я еду. Там не спросят, кто отправлял, а спросят, кто привез. В таком составе и состояния я батальон не повезу. Мне дорога честь…
— А мне моя не дорога? — закричал Мурманский. — Сегодня получите сто пятьдесят комплектов обмундирования. На время. До отправки. За эти дни — свое все отремонтировать. Раньше нужно было заботиться.
Мои люди, товарищ полковник, все были обмундированы в соответствии с положенным.
— А это чьи?
— Теперь это тоже мои. Но я говорю о тех, кто был у меня в батальоне до переформирования.
— Прямо! Ваши все одеты, а я вам дал раздетых, насмешливо заметил Мурманский.
— Да. Это так, — упрямо ответил Скобелев. — Я могу вывести своих людей из общего строя.
— Ну смотрите! Пенять будете на себя.
Капитан бегом направился к середине строя и скомандовал:
— Кадровые батальонцы двадцать шагов вперед ма-а-рш!
— Савельев и Смолянинов… — подбежал командир полка к Мурманскому.