— На место, на место все! — крикнул Мурманский. Но было уже поздно, командующий и член Военного Совета с группой штабистов приближались к батальону. Мурманский побежал к строю, но, вспомнив, что нужно докладывать, растерянно остановился. Поздоровавшись с бойцами, командующий спросил:
— Это что у вас за маневры, товарищ Мурманский?
По тому, что командующий не подал ему руки, как делал обычно, и назвал по фамилии, командир дивизии понял, что Савельев недоволен.
— Да вот, товарищ командарм, пятый день вожусь с батальоном.
— А зачем вам возиться, когда есть командир батальона? — спросил Смолянинов. — Притом, неплохой командир.
— Скобелев, Глеб Софронович, если не ошибаюсь? — спросил Савельев, подавая руку.
— Здравствуйте, товарищ генерал. Не ошибаетесь, — улыбнулся Скобелев.
— Ну, как дела?
— Плохо, товарищ генерал. Даже очень плохо! — прямо доложил командир батальона. — До штата укомплектован, но многих моих людей перевели в другие подразделения…
— Очевидно, временно? — обратился Савельев к Мурманскому.
Так точно, товарищ командарм, Решили посмотреть, не лучше ли будет, — поспешно согласился командир дивизии.
Нужно не смотреть, а готовить батальон к отправке. А как с экипировкой? — снова обратился командующий к Скобелеву.
— Прислали людей в таком обмундировании, которое требует ремонта. Обещал товарищ полковник сегодня выдать полтораста комплектов на время, Это значит — на три-четыре дня, а за этот срок нужно от ремонтировать свое старое.
— Ну, это полковник пошутил. Не так ли, товарищ Мурманский? — спросил Савельев.
— Так точно, товарищ командарм! — растерянно ответил Мурманский.
— Вот видите. Сто пятьдесят комплектов, поскольку есть необходимость, получите не временно, а постоянно.
У вас вся дивизия в таком состоянии? — спросил Савельев, когда они с Мурманским отошли от строя.
— Никак нет, товарищ командующий! Вы же знаете Мою дивизию, — обиженно отозвался Мурманский.
— Знал, полковник, а сейчас не узнаю. Выходит, в этом батальоне собрано худшее?
— Я воевать собираюсь, товарищ командующий Значит, кому-то отдай лучше, а сам снова мучайся?
— Кому же вы отдаете? — с горечью спросил Савельев. — Эх, Трофим Поликарпович! Да разве сейчас время делиться?
— Я не себе берегу. Я могу взять винтовку и стать на место любого в этом батальоне. Там отвечать только за себя. А здесь, когда коснется дело, никто не похвалит Мурманского, что отправил на фронт лучшее. Нам придется отвечать за японца, а не за немца.
— Объявите полку тревогу. Задачу получите у подполковника. Кавтарадзе, — после длительной паузы приказал Савельев.
— Слушаюсь! Будете проверять, товарищ генерал? — скрывая раздражение, спросил Мурманский.
— Выполняйте! — металлическим голосом повторил командующий.
— Виноват! Слушаюсь! — пробормотал Мурманский.
— Товарищ генерал! — хмуро обратился Свирин. — Я не могу сейчас выполнить поставленной вами задачи.
— Почему? — спросил Савельев.
Полк по приказу командира дивизии эшелонирован в глубину почти на пять километров. В первой цепи у меня горстка людей только для того, чтобы обстрелять противника.
— Вы думали о том, что вам придется не только отбиваться, но и бить? — спросил Савельев.
— Я выполнял приказ! — упрямо ответил Свирин.
— Вы знаете, что за это бывает в бою?
— Если я виноват — расстрел, — не задумываясь, ответил Свирин.
— Сколько вам нужно времени для того, чтобы задача была выполнена?
— Час, если в мои действия никто не будет вмешиваться.
— Хорошо. Даю час. Полковник Мурманский пусть явится ко мне.
Свирин козырнул и бегом направился к своему пункту. Мурманский пришел понурый, красный. Он ожидал «мирового разноса». К его удивлению, командующий спокойно предложил:
— Садитесь, полковник. Через час будем смотреть вместе, чему обучен полк.
От этого тона у Мурманского пробежал по спине холодок. Ему как-то вдруг стали безразличны и полк, и проверка, и все дела. Ему захотелось оказаться одному.
— Какая там учеба, когда сидишь и со дня на день ожидаешь? — отозвался Мурманский, опускаясь на табуретку.
— Слушайте, полковник. Война является высшим испытанием стойкости и духовных сил человека, всего народа и в целом — государства. Нужно иметь беспредельную веру в свое дело. Нужно обогащать свои знания новым опытом, переучиваться, если это потребуется. Все это, полковник, дается не в один день. Человек, у которого таких качеств не оказалось, когда они потребовались, не в состоянии уже их приобрести и, выдержать это высшее испытание. Он либо загубит порученное дело, либо поймет свою неспособность и уступит место другому.