— Зачем? — удивился майор.
— Как зачем? Не думаете ли вы его бинтовать?
— О, нет! Но и пулю тратить на него незачем. Его выбросят в ров, там уже десятка полтора плавает.
Танака одобрительно кивнул. Они вышли из форта и натолкнулись на выстроенные в четыре шеренги китайцев.
Танака остановился против строя.
— Господин майор! Работы на форту окончены, — доложил фельдфебель. — Рабочая команда выстроена для следования в карантин.
— Отберите человек пятнадцать, которые поздоровее, они останутся у вас для завтрашних работ, — приказал Танака.
Когда отобранных рабочих увели, он через переводчика обратился к остальным:
Сегодня вы закончили работы. Вы выполнили свой священный долг перед божественной страной восходящего солнца и достойны благодарности, и мы сумеем отблагодарить вас.
Китайцы подобострастно закланялись. Лишь один стоял с закрытыми глазами, словно уснул. На его лице не шевелился ни один мускул. Это был Ли Фу.
— Ты почему не кланяешься? — вкрадчиво спросил Танака и, не получив ответа, ударил его по лицу.
— Нужно кланяться. Вот так, вот так, — схватив за волосы, наклонял он голову Ли Фу.
В сопровождении трех солдат с овчарками рабочая команда устало побрела на отдых. Вконец обессиленного Ли Фу несли на руках товарищи. Шестнадцатичасовой труд в подземелье высосал из людей все жизненные соки. Окрики конвоя уже не действовали, и солдаты, чтобы ускорить движение, время от времени натравляли на задние шеренги собак. Псы рвали вместе с одеждой человеческие тела.
В Сибуни добрались к заходу солнца. На пустыре, в центре деревушки, команду ожидал Танака.
— Направляйте ко мне по одному! — приказал он унтер-офицеру.
От строя к нему потянулась цепочка. Бегло оглядывая рабочих, Танака или молча толкал палкой жертву вперед, или отбрасывал в сторону, выкрикивая:
— В тринадцатую фанзу!
После осмотра одну группу погрузили на машину и увезли. Вторую, в которую попал Ли Фу, загнали в лесную низкую фанзу. Товарищи уложили Ли Фу на холодный кан. Чтобы лечь всем, в землянке не хватало места. Обессиленные люди опускались на корточки на земляной пол и сразу забывались в полуобмороке. Воздух в низеньком помещении становился нестерпимо душным и смрадным. Люди стонали, выкрикивали, метались.
В сумерки дверь фанзы широко распахнулась.
— Выходите, господа китайцы, на угощение! — весело выкрикнул Фусано.
Человек пять, сидевших ближе к двери, нехотя поднялись и выбрались наружу. Фусано принялся пинками расталкивать остальных.
— Скорее, скорее! А то угощение остынет, — поторапливал он. Добравшись до Ли Фу, Фусано ударил его ногой несколько раз. — Тебе нужно особое приглашение? — Он зажег спичку. Взглянув на безжизненное, с приоткрытым ртом лицо Ли Фу, присвистнул: — Этот и без угощения сыт.
Фусано обшарил его карманы, выловил несколько мелких монет. Возвратившись к машине, доложил:
— Все, господин младший унтер-офицер! Можно, начинать. Один только дохлый там остался.
Зная жадность Фусано, Кои подозрительно покосился на него, но ефрейтор с твердостью праведника выдержал взгляд. Повернувшись к китайцам, унтер-офицер объявил:
— Сейчас я вам выдам ужин. Завтра вы получите по пять… по десять кан рису. Но, кроме того, вы можете закупить его по дешевой цене сколько угодно. Кто хочет — выходите ко мне и сдавайте деньги. Можно и хорошие вещи. А завтра получите рис, много, много рису.
Хитрость с продажей риса изобрел Фусано. Она помогала без особого труда отбирать у китайцев последние деньги. Человек восемь направились к Фусано, остальные обступили унтер-офицера.
— Действуй, Фусано! — приказал Кои.
Отравление людей для этих двух стало будничным занятием. Их теперь больше беспокоило, чтобы кто-либо из обреченных не оставил у себя чего-нибудь стоящего — мелкой монеты, какой-нибудь вещицы.
Фусано набирал черпаком кашу и бросал в подставленную посуду. Заметив растерянность стоявшего перед ним без посуды китайца, Фусано снял с него шапку и высыпал в нее кашу. Дальше пошло быстрее: кто подставлял полу изорванного пиджака, кто — подол рубахи, кто — просто тряпицу. Голодные люди быстро проглатывали пищу.
После ужина и обыска команду снова затолкали в землянку. К Ли Фу пробрался пожилой китаец.
— Я принес тебе немного каши, покушай, — предложил он.
— Пить, — слабо попросил Ли Фу.
— Захватил немного и воды.
Поправив голову Ли Фу, пожилой достал из-за пазухи небольшую тряпку и крепко сжал ее в руках. На пересохшие губы Ли Фу потекла тоненькой струйкой вода, он жадно ловил ее ртом. Подошли еще два товарища и выжали воду из своих тряпиц.