Исии не посмел возразить.
— Как вас приняли в ставке? — спросил Такеда.
— Генеральный штаб высоко оценил результаты нашей работы. Предложили максимально увеличить производительность отряда. Необходимо довести размножение блох за один производственный цикл до трехсот килограммов.
— Сколько же для этого потребуется грызунов? — поинтересовался Такеда.
— Полтора-два миллиона. Я просил бы, принц, чтобы командующий отдал частям приказ о вылове крыс.
— Такой приказ несколько…
— Необязательно в такой форме. Можно написать: не убивать выловленных крыс, а направлять в мой отряд. Солдаты могут быть в штатской одежде. Кроме того, обязать население.
Такеда утвердительно кивнул головой.
— И еще, принц, мне нужен строгий офицер на должность начальника охраны тюрьмы.
Такеда знал, что охраной внутренней тюрьмы в отряде заведует брат Исии по вольному найму, и потому вопросительно и удивленно взглянул на генерала.
— Все это приносит лишние неприятности, — пояснил Исии, поняв вопрос принца. — В прошлом месяце бежал один русский военнопленный при перевозке из лагеря «Хогоин» в отряд и не нашли. Кроме того, принц, — уже брюзжал Исии, — необходимо увеличить число русских подопытных «бревен». Мне необходимы не изувеченные и ослабленные «бревна», а такие, какие они есть в действительности.
— Начальнику жандармерии уже отдан приказ об особой отправке подопытного материала, — ответил Такеда.
— Прошу, принц, доложить главнокомандующему, что мне необходимы будут для исследований и американские, военнопленные.
— Доложу, но сейчас не время. Из мукденского лагеря тоже бежал военнопленный, — пояснил Такеда, — Офицер разведки Пентагона Свенсон.
— Свенсон? Полковник? — оживился Исии.
— Да, — удивился принц.
— В мою бытность за границей, в Америке моим чичероне был тоже некто полковник Свенсон, — пояснил генерал. — Не желаете просмотреть документальный фильм предыдущей экспедиции в Китай?
— С удовольствием!
Узким коридором они прошли в небольшой актовый зал. Там уже собрались все старшие сотрудники отряда.
На экране запрыгали иероглифы. Потом появилось улыбающееся лицо Исии. Его сменило несметное количество блох: в плотных ящиках, ящичках, коробках. Но вот появились десятки тысяч крыс. Они жадно набросились на зараженное чумой мясо. Вот в специальных приспособлениях на грызунов набрасываются мириады голодных блох. Они сосут из них кровь. Блох помещают в аппарат с распылителями. Самолет над китайской территорией. Внизу испуганные женщины, любопытно разглядывающие самолет ребятишки, апатичные старики. Блошиная масса через распылители дождем падает на землю. На экране сначала появляется крупная надпись: «Результаты», затем китайская газета и японский перевод: «В районе Нимбо внезапно появилась сильная вспышка чумы. Костлявая рука чумной смерти убивает детей, матерей, стариков. Все на борьбу с чумой!»
Когда в зале вспыхнул свет, аудитория шумно рукоплескала апологету бактериологической войны. Генерал Исии стоял возбужденный и бледный. Нагнув голову, он быстро вышел из актового зала.
«Во что мы верили все эти годы? На что надеялись? — механически думал Ермилов, направляясь домой. — Что русский народ ждет нас? С японцами… — криво усмехнулся он. — К-а-кая глупость! Да и что мы могли дать? Царя? Кислицына? Японцев? Что же дальше? Нужно на что-то решаться…»
Полковник зябко поежился и ускорил шаг. Последнее время эта мысль преследовала его неотступно.
Дома, в обществе дяди, — восьмидесятилетнего экс-генерала, Ермилов оживлялся. Он любил старика. Тот, получив отставку по ранению еще в 1915 году, переключился на воспитание племянника. После революции старик скитался по России, потом очутился в Харбине и разыскал Ермилова. С тех пор они жили вдвоем. Дядя приучил Ермилова вставать в шесть часов утра, муштровал его до пота, принуждал два дня в неделю довольствоваться водою и сухарями. Когда Ермилов определился в штаб Кислицына, где достиг высокого поста, дядя перенес свои заботы на старого и тощего дога по кличке Капрал.
Старик недолюбливал всю эмигрантскую верхушку. Кислицына он называл выскочкой, Карцева — пьяницей, а Долгополова — фитюлькой. Каждый день до обеда генерал сидел за разработкой «Плана завоевания Руси», или писал мемуары, после обеда часами занимался с Капралом.
Еще от калитки Ермилов услышал донесшийся из парка смех его крестницы — младшей дочери генерала Карцева Вареньки.