— А почему она так сделала? — зашумели девушки. — Сегодня один соврет, завтра другой, а там третий напутает и не скажет — как тогда работать? Поставим вопрос на комсомольском собрании! — заключила Соня Давыдова.
— Правильно! Почему капитан сразу заметил, а та сидела пять дней и не могла догадаться?
В землянку медленно вошел Петр Варов. Он был бледен, глаза его лихорадочно поблескивали. После того, как было получено разрешение оставить его при части, Рощин назначил Петра связистом и временно запретил посылать на передовой пункт.
— Что же вы натворили, д-дивчатки! — сказал он, присаживаясь. В последнее время он при волнении стал заикаться. — Это з-значит: мушку с-сбил — и с-стреляй по врагам? Да? Вы понимаете, что это значит? Они радуются каждому нашему несчастью, малейшему промаху. А твоя н-нерадивость помогает им радоваться, — зло посмотрел он на прибористку. — Упало, ударило, з-забыла! Они не забыли убить Рязанцева, Федина, Митченко, с-сотни. Да как же вы после этого можете говорить з-з-за… з-з-за…
— Успокойся, успокойся, Петя! — не стесняясь подруг, обняла его за плечи Соня. — Мы строго обсудим и накажем. Правда-правда!
Петр ласково взглянул на Соню и улыбнулся.
Поздно вечером Сергееву и Давыдову вызвал Бурлов.
Когда Валя доложила, почему работа прибора нарушилась, он задумался.
— Обязательно надо сделать навес над прибором. А то может быть и хуже: артиллерия трахнет — земля подпрыгнет, и не только комья полетят. И прибор нужно проверять, по-моему, чаще.
— Товарищ капитан, Давыдова дельную вещь предлагает. Хотя усовершенствование приборов инструкцией и запрещено, но это необходимо: надо включить в пульсатор отдельный вольтметр, малейшее изменение напряжения видно будет, как в зеркале. Тогда и проверять не надо.
— Это и в самом деле хорошее предложение. Через часок придет капитан Рощин, посоветуюсь с ним. Ну что же, если ко мне вопросов мет, можете идти. А про этот случай вам, товарищ Сергеева, придется доложить коммунистам, а Соне — на комсомольском собрании. Это не для острастки, а чтобы и другие лишний раз посматривали на свое рабочее место, проверяли. Случай нехороший.
От Федора Ильича Сергеева зашла в землянку накинула шинель и, чувствуя на себе взгляды подруг, вышла. Ей хотелось побыть наедине, разобраться в мыслях. Вечер дышал уже весенней ласковой свежестью. Деревья и кусты потемнели, и на редких проталинах пробивалась чуть заметная прозелень. Покой пробуждающейся природы только изредка нарушали то призывной крик фазана, то посвистывание ободренного теплом гуляки-бурундука.
Валя медленно направилась к Волынке. Усевшись на полусгнивший пень, она задумчиво смотрела на ноздреватый серый лед.
— Вот вы где! — услышала она позади себя голос Рощина. — Нельзя же так…
Валя вздрогнула и быстро встала.
— Как вы меня испугали, товарищ капитан.
Рощин смотрел на нее вымученным, усталым взглядом Валя все поняла.
— Я и сама не знаю, как могла просмотреть. Анатолий! Ты… — Уткнувшись в его грудь, она разрыдалась.
— Что ты, Валя! — испуганно воскликнул капитан.
Персональное дело Варова было необычным, и потому Бурлов решил пригласить на комсомольское собрание всех разведчиков, начсостав батареи и пограничников.
Варов сидел на первой скамье. Сжав до боли руки, он смотрел в пол. Петра бил мелкий озноб, и оттого он казался особенно худым и щуплым. Сознание сверлила только одна мысль: «Не попал… Руки дрожат». Варов еще крепче сжимал подрагивающие пальцы.
— Да, они ежедневно убивают наших бойцов, хотя и не воюют с нами… Они причинили Петру, большое горе. Но он не имел права делать то, что сделал. Стрелять так, как стрелял Варов: без войны, из-за кустов, в ничего не подозревающего солдата, значит довершить преступление, — стараясь быть спокойной, говорила Сергеева.
…Варова привел капитан Козырев. Обходя утром границу, он услышал выстрел, донесшийся от ближней сопки. Послав наперерез к границе пограничника с собакой, капитан поднялся на сопку, обнаружил свежие следы, а по ним нашел лежавшего в кустах бойца.
Тот напряженно следил за тренировавшимися на той стороне пограничниками. Японские солдаты скрыто подползали к манекену красноармейца, поднимались и били ножом в спину. Когда очередной солдат встал в рост, лежавший под кустом Варов вскинул винтовку и настолько сосредоточился, что не слышал даже шагов Козырева. Поняв намерение бойца, Козырев в два прыжка очутился около него и успел толкнуть прижатый к плечу приклад к земле. Пуля ушла куда-то вверх. Но эта неожиданность не испугала и не удивила стрелявшего. Он даже не повернул головы. Полежав еще в таком положении, в каком застал его толчок Козырева, он медленно встал, взял винтовку к ноге и повернулся кругом.