— Вот он — священный рубеж, за который без войны погибли тысячи наших бойцов! — тихо заговорил Варов. — За три года ни одного выстрела через границу. А за чертой ее притаился враг: коварный, жестокий. — Петр был бледен, дышал тяжело и часто, словно ему не хватало воздуха. — Убийцы! — прошептал он, — Неужели они так и останутся безнаказанными?
Смотри, Денисович! — вдруг радостно воскликнул Петр. — На Сторожевой флаг!
На самой вершине Сторожевой сопки, там, где рос вековой дуб, развевался красный флаг. Он веял над кронами деревьев и, казалось, парил в воздухе. От ласковых дуновений ветерка алое полотнище вытянулось вдоль, границы, словно прикрывая ее собою.
— Развевается! — прошептала Давыдова, Федорчук и Варов взглянули на Соню.
— Ты була там? — изумленно спросил Федорчук…
— Я хотела, чтобы он развевался там, где был Петя…
— Вечно будет развеваться! — как клятву произнес Федорчук.
Книга вторая
Стремительный удар
Часть первая
Оперативная пауза
Глава первая
1
Смолянинова Георгий Владимирович встретил на аэродроме.
— Не выдержал? — проговорил Виктор Борисович, пожимая Савельеву руку.
— Соскучился, — отозвался командующий.
В машине долго молчали: Смолянинов, очевидно, собирался с мыслями, Георгий Владимирович, не имея привычки расспрашивать.
Не соображу, с чего и начинать, — словно извиняясь, заговорил первым Смолянинов.
— С фронтовых новостей! — подсказал командарм.
— В том-то и дело, Георгий Владимирович, что о них мало говорилось, — с заметным волнением отозвался Смолянинов. — Да и о чем говорить? Наши войска на Берлин пошли. Некий полковник Клаус фон Штауфенберг покушался на жизнь своего фюрера. Зашел к нему в кабинет, где должно быть совещание, и «оставил» у Гитлера на столе, портфель с бомбой замедленного действия.
— Ну и что?
— Взорвалась! Всех советников наповал, Гитлер уцелел.
— Жаль! — крутнул головой командарм.
— Не совсем! — возразил Виктор Борисович. — Он как-то сказал, что Германии в ближайшие триста лет не суждено уже иметь такого фюрера. Так вот, международный суд и виселица покажут, что Германии не нужен второй Гитлер не триста лет, а вообще.
— Генерала Отта и военного атташе отозвали из Японии не в связи с этим?
— Нет! Эти не смогли убедить Хирохито разделить лавры с Гитлером. Назначили матерых нацистов: послом — Штамера, военным атташе бывшего помощника военного атташе фон Петерсдорфа.
— Неужели до сих пор Япония обнадеживает их? — удивился Савельев.
— Сейчас другой курс. Сигемицу обратился к нашему правительству с призывом принять участие в осуществлении высокой задачи восстановления мира во всем мире, с Иронией пояснил Виктор Борисович.
— Чтобы сохранить Квантунскую армию… — хмуро отозвался Георгий Владимирович и вдруг рассмеялся: Вокруг пальца хотят обвести! — заметив недоумение Смолянинова, пояснил: — Так определил политику империи сегодня один старшина.
— Довольно меткое определение. Что-то подобное высказал и начальник Главпура, — заключил Виктор Борисович и, придвинувшись к Савельеву, полушепотом добавил: — Наше правительство, видимо, денонсирует Апрельский пакт.
Георгий Владимирович долго и сосредоточенно молчал. Не потому, что эта новость оказалась для него неожиданной. Он был твердо убежден, что Япония зарвалась, и это неизбежно. Савельева обеспокоило другое.
— Японские империалисты в своем вероломстве достигли совершенства, — заметил он. — Утонченный авантюризм — их главный козырь в игре.
— Денонсация — не объявление, войны, а крайнее предупреждение, — заметил Смолянинов.
— Оперативная пауза тоже долго продолжаться не может, возразил командарм.
— В ближайшие дни кое-что получим, — пояснил член Военного Совета, — Войска приказано держать на всякий случай в боевой готовности. В Квантунской армии после отставки Тодзио произошли большие изменения.
— Еще бы! — воскликнул Георгий Владимирович. — С времен императора Мейдзи он единственный добился такой власти: премьер-министр, военный министр, начальник генерального штаба, министр вооружений, руководитель всей японской промышленности.