— Я не выключал, господин посол! Передача окончена, — пояснил фон Петерсдорф.
— Как окончена? Все? — удивленно взглянул он на подполковника.
— Все! — недоуменно пожал плечами Петерсдорф. Посол был и в самом деле удивлен. Он был твердо уверен, что в конце этой ноты прозвучат слова: «Война Японии!» Но этого не случилось. И в этом чувствовался приговор Германии, неумолимый и окончательный.
«Но Япония тоже идет по пути… Как чувствует себя генерал Умедзу?» — со злой иронией подумал он и вдруг нервно рассмеялся. Петерсдорф с изумлением смотрел на посла.
— Теперь начальник генерального штаба может смело помогать нам, не опасаясь нарушить Апрельский пакт! — задыхаясь, проговорил посол
Приступ смеха был длителен. Подполковник начал опасаться за рассудок посла, но тот так же неожиданно умолк.
— Звоните… Немедленно звоните премьер-министру и предупредите, что я буду у него через полчаса, — все так же нервозно проговорил он.
Фон Петерсдорф подошел к телефону и снял трубку:
— Господин полковник Тамура? Говорит подполковник фон Петерсдорф. Прошу доложить премьер-министру, что через полчаса у него желает быть господин посол. Жду…
Штамер поднялся и подошел к подполковнику.
— Слушаю! Что-о-о? — фон Петерсдорф отдернул трубку от уха и испуганно взглянул на посла.
— В чем дело? — спросил Штамер.
Фон Петерсдорф раскрыл рот, но не издал ни единого звука. -
— Я вас спрашиваю, в чем дело? — взревел посол, вырывая у подполковника трубку.
— Полковник сообщил, что премьер-министр сегодня не может вас принять, — побледнев, ответил Петерсдорф. — Он собирается выехать на курорт в горах Хаконэ к советскому послу…
На второй день Штамера принял не премьер-министр генерал Койсо, а министр иностранных дел Сигемицу. Постукивая протезом, этот одиозный старик любезно заявил ему, что премьер после встречи с русским послом заболел, и пригласил к себе. Его невозмутимость раздражала Штамера.
Выслушав довольно сумбурную речь посла, Сигемицу долго оставался неподвижен. Штамер подумывал уже, не уснул ли тот, как министр, тяжело опершись на стол медленно встал и, зачем-то отвесив послу низкий поклон, снова опустился в кресло.
— Япония остается, господин посол, единственно последовательным союзником Германий, — объявил он загробным голосом, из чего Штамер сделал вывод, что его пылкая речь не произвела на министра желаемого впечатления. — Его величество — император Японии прилагал и прилагает все усилия, чтобы оградить вашу страну от возможных бедствий. Еще в апреле прошлого года Япония поставила перед Москвой вопрос о посылке нашей миссии для выяснения условий возможного мира между Советским Союзом и Германией.
— Мой фюрер никогда не согласится на мир с Россией при любых условиях! — почти выкрикнул Штамер
— Тем не менее, господин посол, — утвердительно качая головой, продолжил Сигемицу. — Его величество — император Японии настоятельно рекомендует фюреру; прийти к взаимопониманию между Германией и Россией!
Сигемицу снова так же тяжело поднялся и снова отвесил низкий поклон Штамеру, давая понять, что разговор окончен.
— Ваше превосходительство, — мрачно обратился к нему посол. — Но каковы ответные меры империи на денонсацию Апрельского пакта о нейтралитете между Японией и Россией?
— Советский посол поставлен об этом в известность, — уже сухо заключил Сигемицу.
Генерал Тодзио узнал о денонсации пакта от Умедзу. В тайниках его души вспыхнула надежда, что армия потребует его возвращения, государь вынужден будет о этим согласиться. О-о! Тогда берегитесь! Адмирал Окада, маркиз Кидо, принц Коноэ мысленно перечислял он своих врагов.
Приблизившись к открытому окну, Тодзио скрестил по-наполеоновски руки и долго смотрел на притихшую затемненную столицу. Сейчас она казалась уснувшей покорной. Но это внешнее спокойствие обманчиво. Где-то за плотно занавешенными окнами особняков шепчутся его враги. Во мраке императорских апартаментов, точно сова в дупле, погруз в своем кресле маркиз Кидо. Закрыв глаза, он время от времени шушукается с летучими мышами его противников. В резиденции премьер-министра решается судьба кабинета Койсо. Генерал Умедзу обещал держать его в курсе событий. Если государь утвердит отставку, тогда нужно быть решительным. В прошлой игре он сделал всего один неверный ход, и это привело его не только к отставке, но принудив его вообще устраниться от власти.