Здравый, расчетливый ум генерала Умедзу не мог не подсказать, что игра зашла слишком далеко.
«Эта игра может закончиться только уничтожением одной из армий. Впрочем, это сражение началось уже несколько лет назад, — резюмировал Умедзу, но где-то в тайнике, души закрадывалось сомнение: кто выйдет из него победителем? — Да, русская армия насчитывает за двести дивизий, но большая часть из них вынуждена оставаться на линии встречи с союзниками и в занятых странах. Правда, русские войска обстреляны и воодушевлены победой. Наступательный порыв их велик, но маневр резервами займет много времени, тем более, если Транссибирская магистраль будет систематически выводиться из строя. Империя располагает еще достаточными силами. В Японии дислоцирована двухмиллионная армия, а в Маньчжурии, Китае и Корее находится два миллиона солдат и офицеров, на островах Тихого океана — один миллион. Страна располагает резервом в два миллиона человек мобилизационного возраста и полтора миллиона юношей. Авиация насчитывает восемь тысяч самолетов и неограниченное количество „камикадзе“. Этого вполне достаточно для решительных действий. Квантунская армия имеет миллион солдат и офицеров. Это отборные части, на вооружении их пять тысяч артиллерийских орудий, тысяча танков и такое же количество самолетов. Ее позиционный район прикрыт тремя линиями мощных укреплений. При необходимости можно за сутки перебросить до тридцати дивизий из внутреннего Китая и в течение двух-трех суток полсотни дивизий из метрополии. Две тысячи самолетов резерва смогут появиться над Маньчжурией через два часа после приказа. Два-три месяца активной борьбы сломят наступательный порыв русской армии, и мы продиктуем условия мира России…»
В Чанчунь генерал прибыл ранним утром. Мерзкая погода испортила полет, и Умедзу чувствовал себя разбитым. Город встретил генерала хмуро. Мелкий дождь затянул дома серой дымкой, резкие порывы сырого ветра неприятно знобили.
На аэродроме его встретили, главнокомандующий Ямада, генерал Икеда и принц Такеда. Поблагодарив летчика и молча выслушав рапорт генерала Ямада, Умедзу тотчас уселся в машину.
Вдоль пустынных улиц, несмотря на дождь, стояли войска и шпалеры из офицеров штаба армии и Двенадцатой дивизии. Их бодрый вид, громкое, несмолкаемое
«Банзай!», в котором слышались и верноподданническая любовь к божественному императору, и твердость национального духа, и военный пыл, казалось, освежили Умедзу. Усталость исчезла, мысли заработали спокойно и четко.
Приняв ванну и позавтракав, генерал Умедзу в сопровождении Ямада отправился в штаб. До полудня он знакомился с оперативными планами, дислокацией и состоянием армии и, не сделав никаких замечаний, приказал вызвать начальников управлений.
В жестах и кратких вопросах начальника генерального штаба проскальзывала взвинченность, и это несколько озадачило генерала Ямада. Тем более, что ему еще не приходилось, видеть Умедзу в таком состоянии. Но когда в кабинете главнокомандующего Собрались приглашенные, Умедзу заговорил твердо:
— Война с Россией начнется между июлем и сентябрем этого года. Начнем ее мы или русские, это не имеет значения, так как фактор внезапности исключен с обеих сторон. Нам известно о подготовке к удару русских, им — о нашей готовности. Значение имеет готовность, тактика действий, упорство войск и оперативная предусмотрительность. Русские, если предупредят нас, применят массированный удар, аналогичный Берлинской операции, с мощной артиллерийской подготовкой, с бомбовым ударом и стремительной атакой. Окрыленные победой в Германии, они применят удар тарана, — раздельно проговорил Умедзу, обводя присутствующих пристальным взглядом, но, кроме любопытства и проскальзывавшего открытого удивления, он не прочел ничего на лицах своих подчиненных: они оставались все так же бесстрашными и решительными. Это совсем успокоило Умедзу.
— Артиллерийская подготовка выдаст начало удара, — продолжал он. — Сломить их наступательный порыв, ответить троекратным упорством и стремительностью — выиграть операцию. Необходимо ошеломить наступающих. Сломленная воля к победе — это поражение. Предполагаю, что для подготовки операции в таком масштабе русским потребуется три-четыре месяца. К этому времени должна закончиться уже одобренная императором дипломатическая возня, и армии, наконец, развяжут руки, — с раздражением заключил Умедзу. Выждав, словно успокаиваясь, проговорил сухим, повелительным тоном: