— Приказываю, господа! Оперативный план удара Квантунской армии «Кан-Току-Эн» оставить без изменения. Все войска вывести на предбоевые позиции скрытно и быстро, не обнаружив ничем себя русским. Переместить все боевые порядки артиллерии, полевые аэродромы, места сосредоточения танков, предупредив осведомленность русских. Пусть выбрасывают снаряды на пустые места. В случае стратегического отвода войск, подполковник Миято, — обратился Умедзу к принцу Такеда, ведавшему бактериологическими частями отряда Семьсот тридцать один, — бактериологическими средствами вы должны заразить весь скот, водоемы, оставляемые продовольственные склады и до десяти процентов китайского населения. Бактериологическое оружие также должно быть применено в районах Владивостока, Уссурийска, Хабаровска, Благовещенска и Читы.
Умедзу надолго умолк, механически листая объемистую папку: «Управление северными колониями».
— Для России война только начинается, — тихо заключил он и стремительно оставил кабинет командующего.
5
Генерал Смолянинов знал Квантунскую армию, воспитанную на ненависти к советскому народу и вере в божественное предначертание ее устремлений. Японская военщина поставила на карту жизнь всей нации, перешагнув все рубежи благоразумия. В империи не было уже рычага, способного во имя благополучия страны повернуть Квантунскую армию вспять и предотвратить роковое столкновение.
Верил ли Виктор Борисович в неизбежность войны? Он просто не отрицал ее возможности. Он верил в непреклонность действий правительства, в непогрешимость политики Коммунистической партии, верил в благородство и гуманность своей нации и знал, что при малейшей возможности Советский Союз воздержится от военных столкновений; Но пока он не видел этих возможностей; благоразумное предложение Америки, Англии и Китая прекратить сопротивление и капитулировать японское правительство отвергло. Квантунская
Смолянинов окончательно утвердился в возможности войны, только ознакомившись с оперативным приказом штаба фронта о подготовке операции. Виктора Борисовича удивило только то, что армию перебрасывали с главного Сабуровского направления на юг, в глухой, труднодоступный таежный район, но в тоже время количество и состав приданных армии на усиление войск говорило о том, что она будет решать, если не главную, то первостепенную задачу. Состав армий почти удвоился, но и в этом увеличении была какая-то не совсем ясная пока, для него особенность. Армия пополнялась исключительно стрелковыми и мотомеханизированными войсками. Артиллерия по-прежнему оставалась в штатном количестве.
Хорошо зная новое операционное направление и японские укрепления на нем, Смолянинов был в некотором замешательстве.
Это навело Виктора Борисовича на мысль, прежде чем доложить свои соображения по планированию операции командующему армией, встретиться с генералом Савельевым
С Георгием Владимировичем Смолянинов не виделся уже больше месяца и, встретившись, был удивлен: Савельев сильно похудел, осунулся, но глаза по-прежнему были все так же молоды и дерзки — с искоркой. «Видно, дела идут хорошо: доволен собой», — подумал Смолянинов и улыбнулся.
— Почти месяц сидел со штабистами за разработкой операции, — усаживая Смолянинова на диван и присаживаясь рядом, проговорил Савельев. — Сегодня прилетает Главком. Если шею не намылит, вечером вместе домой поедем, — и, взглянув на Виктора Борисовича исподлобья, спросил: — Как там моя Евгения Павловна? Зинаида не приехала? Нет? Обещала быть в конце июля… Ладишь с новым командующим?
— Да так… — уклончиво ответил Смолянинов. — Цапаться мне с ним неудобно: большая разница в звании, заслуги, опыт. Спускать промахи и заумство не имею права. Он из категории людей избалованных славой, возражений не терпит. Ну, а считаться с собой заставляю, пока партия находит нужным держать на этом посту. Обещал устроить перевод на Сахалин. Вроде там не советская земля…
— Ну-у? Что такая немилость? — удивился Савельев.