Федорчук с двумя рослыми разведчиками шел впереди, отталкивая прикладом и руками наседавшие бревна. Его почерневшее от натуги и изнеможения лицо было в ссадинах, руки кровоточили, но старшина не замечал этого.
— Навалысь, навалысь! — подбадривал он своих помощников осипшим полушепотом. — Тут до японьцив рукой подать!..
На излучине, где овраг круто поворачивал к железнодорожному полотну, отряд остановился. Дальше Волчий Яр просматривался японцами, с сопок по другую сторону железной дороги.
— Придется здесь выбираться, — заключил Рощин, рассматривая крутые скаты оврага.
Цепляясь за выступы и свисавшие веревками корни, майор добрался кверху. Ухватившись за кусты, взвалился животом на край оврага, отполз в низкий кустарник и приподнялся на колени. Справа, в полукилометре, хорошо был виден заваленный глыбами камней вход в туннель. Из дальнего леска вышли три солдата с плоскими ящиками на пледах. За ними показался офицер. Приблизившись к туннелю, Они, согнувшись, пролезли в отверстие между глыбами. «Деревянные мины носят, — догадался майор. — Похоже, хотят туннель взорвать…»
Минут через двадцать офицер и солдаты выбрались из туннеля. Вслед за ними из отверстия выскользнула растрепанная женщина с какой-то банкой. Оглянувшись по сторонам, она побежала к железнодорожному кювету и зачерпнула воды.
— Шо за наваждение! — изумился рядом прилегший Федорчук.
— Представитель женского пола, — отозвался чей-то голос.
— Откуда вин там взявся, этот представитель и шо вин там делае?
— Отставить разговорчики! — одернул солдат Рощин.
— Може, этот представитель не одын там? — не унимался старшина.
«На это похоже», — подумал Рощин.
Стрельба за перевалом нарастала. В японских траншеях по хребту заклубились взрывы гранат.
— За мной! — крикнул Рощин и быстро пополз по кустарнику к туннелю.
Вдали, из-за сопки, на железнодорожном полотне показался танк. Гремя гусеницами об рельсы, и отплевываясь огнем, он рвался к узкому мосту через Волчий Яр. За ним показались бойцы.
От туннеля в несколько струй брызнули невидимые пулеметы. Из придорожной канавы к танку метнулся, обвязанный желтым подрывным поясом японец-истребитель и в два прыжка, исчез под днищем. Надсадно охнув, танк неуклюже завалился на сторону и, скрежетнув гусеницами, развернулся поперек полотна.
С хребта скатывались цепи свиринского полка. Из-за насыпи наперерез им поднялся, поблескивая саблями, офицерский отряд.
— Вперед! — крикнул Рощин, вскакивая в рост. — О-о-гонь!
Не ожидая удара во фланг, офицерский отряд смешался. С криком «Ура!» — бросились свиринцы, сбрасывая офицеров в мутный поток Волчьего Яра.
Шлепая раскисшими сапогами, Рощин бежал к туннелю. Обогнав его, к ближнему пулеметному доту бросился боец. Прошитый пулеметной очередью, он швырнул гранату и мешком рухнул на землю.
Из леска снова выбежал офицер с солдатами. Заметив разведчиков, солдаты бросили ящики и повернули назад. Офицер замахал руками и послал им вдогонку несколько пуль.
— Куда, самурайска образина! — выкрикнул Федорчук, словно бы офицер мог расслышать его в общем грохоте, и выпустил из автомата короткую очередь. Офицер упал и отполз в кювет. Выпрыгнул он у завала, почти под носом у Федорчука. Ловко отбив саблей нависший над ним приклад, офицер нырнул в туннель. Рассерженный старшина ринулся следом за ним, но сейчас же остановился и попятился назад. Из туннеля вырвался заунывный напев, постепенно перешедший в душераздирающие вопли.
— Ложись! — раздался крик Рощина.
Вздрогнула земля, с грохотом рассыпался завал, из туннеля вырвалась вулканическая струя серого дыма.
Отброшенный взрывом в кювет, Федорчук бессмысленно моргал глазами, механически разыскивая свой автомат.
— Жив? — прыгнув в кювет, спросил Рощин. — Не ранен?
— Убылы!.. Убылы гады своих людей! — прошептал Денисович бледными губами.
Оправившись от взрыва, Федорчук молча встал и поднял автомат. Рядом, из дота, застрочил пулемет.
— Садись! — крикнул старшине Рощин.
— Пустить! — отстранил тот майора.
Пошатываясь и широко расставляя ноги, Федорчук ощетинился, как медведь, и двинулся к доту. Рванув низкую дубовую дверь, вынес ее вместе с косяками и отшвырнул далеко в сторону.
— Убью, самурайске отродье! — взревел он, замахнувшись автоматом.