— В свое время мы оказали некоторым русским большое доверие. Сейчас они много знают и мечтают спекулировать этим. Мечтают в будущем покупать себе жизнь, но они забывают, что их судьба в наших руках. Завтра, мадам Тураева, вы получите от меня некоторые указания…
Вероника откинулась на спинку кресла и облегченно вздохнула. «Значит, еще есть время», — подумала она.
— Вам плохо? — спросил капитан, заметив на ее лице проступившую бледность.
— Последнее время, господин Маедо, нездоровится мне, — вяло проговорила Тураева. — Вы не смогли бы помочь мне попасть на один из курортов Японии? — пристально глядя в глаза капитану, спросила она в свою очередь.
— Для этого нужно много денег, — ответил Маедо и сейчас же добавил: — Но генерал Кислицын, наверно, скоро умрет, вы сможете располагать всеми его ценностями. Тогда, при первой возможности, я смогу вас взять в Японию.
— Но этой возможности может и не представиться? — поняв капитана, спросила Тураева.
— Это будет зависеть от вас.
— Но мне нужна ваша помощь.
— Да, — согласился Маедо. — Я вам скажу, когда это…
Тураева поняла, что разговор окончен. Чувствуя слабость и головокружение, она оставалась еще некоторое время в кресле. Потом медленно встала и направилась к двери.
— Через час здесь будет генерал Исии, — словно извиняясь, проговорил Маедо.
Начальник Семьсот тридцать первого бактериологического отряда генерал Исии медленно поднялся на второй этаж и прошел в приемную военной миссии. Маедо отвесил короткий поклон и раскрыл перед ним дверь в кабинет начальника. Генерал Янагито вышел из-за стола и почтительно проговорил:
— Прошу, генерал Исии. Через несколько минут будет Хасимото. Он доложит некоторые указания начальника генерального штаба.
Исии не был подвластен военной миссии, хотя его отряд и входил в состав Харбинского гарнизона. Работа бактериологического отряда была известна только генеральному штабу и некоторым высшим чинам Квантунской армии. Но потому, что Исии являлся частым гостем столицы и был вхож даже в августейшие апартаменты, Янагито относился к нему с подчеркнутым вниманием и любезностью. Генерал знал, что бомба «И» — потенциальная сила империи.
На совещание были вызваны начальники особых служб: жандармских управлений, тюрем, эпидемических и бактериологических отрядов и отделений, лагерей военнопленных.
При появлении Исии офицеры встали.
— Прошу, господа, садиться! — тихо проговорил Исии, опускаясь в кресло. Он прикрыл глаза и, казалось, уснул. Его бледное лицо с высоким лбом и резко очерченными скулами дышало жестокостью.
Хасимото появился в кабинете вместе с начальником Квантунской жандармерии. Ответив на общий поклон, он подошел к столу и взглянул на Янагито. Тот чуть заметно кивнул головой.
Генерал Хасимото не стал делать анализ военных действий в Маньчжурии. Он изложил план чрезвычайных мероприятий:
— В настоящей обстановке мы должны быть готовы к суровым испытаниям. Его величеством принято решение оставить без внимания Потсдамскую декларацию и продолжать сопротивление на всех фронтах до почетного мира.
«Зачем излагать такие подробности?» — недовольно подумал Исии, обводя взглядом присутствующих.
— Но, кроме сопротивления армии, необходимо, господа, провести быстрое уничтожение заключенных в лагерях, тюрьмах, всех секретных учреждений, — продолжал Хасимото. — Эта операция должна быть осуществлена в ближайшие два-три дня. Все секретные объекты подготовить к взрыву, архивы уничтожить, документы государственной важности отправить в Токио…
Хасимото выразительно взглянул на Исии, но генерал не заметил его взгляда. Он был погружен в свои мысли: