3
Любимов рассчитывал попасть в Мулин если не раньше, то, во всяком случае, вместе с передовыми частями армии. Но под станцией Сочинцзы отряд налетел лоб в лоб на какую-то отходившую японскую часть и вынужден был принять бой. Правда, схватка шла пассивно: Любимов с отрядом торопился в Мулин, японцы спешили уйти под прикрытие тылового оборонительного рубежа.
Перепалка продолжалась часа два, после чего рассерженные пограничники бросились врукопашную. Разогнав японцев, преследовать их не стали.
К Мулину отряд вышел только к вечеру. Около реки уже дымили кухни, в отгороженной японцами заводи с десяток поваров и каптенармусов вылавливали маскировочными сетками и плащ-палатками откормленных карпов.
На мосту повстречался бравый сержант в поварском колпаке, ехавший на невзнузданной лошади. В одной руке он держал десяток фляг, в другой — ведро.
— Давай, топай, братцы! — выкрикнул он, поравнявшись с отрядом, и запел: — У-у границ тайги дальневосточной ча-а-со-вые родины сто-я-а-ть…
— Отставить! — выкрикнул Любимов, останавливая лошадь. — Да вы пьяны, молодчик?
— Так точно, вдрызг? — гаркнул сержант и лихо представился: — Шеф-повар разведбатальона полковника Орехова! Гвард-е-ейцы! — пропел он, восхищаясь не то своими разведчиками, не то пограничниками.
— Где же это вы нахлестались? — спокойно спросил Любимов.
— За мостом, товарищ старший лейтенант, — охотно ответил сержант. — Китайские друзья угощают. За победу, значит… Шанго-о-о!
— Где ваша часть?
— А в-о-н там… капитан наш рыбачит… Эх, ушица будет! — подмигнул повар.
— Отправляйтесь к своему капитану! — распорядился Любимов.
— Слушаюсь! Вперед, трофея ходячая… Эх! По вое-е-нной дороге шел в бо-о-рьбе и тревоге… — снова затянул сержант.
Любимов догнал отряд и шепнул что-то своему старшине. Тот отделил две шеренги пограничников.
— За мной! — крикнул Любимов.
Старший лейтенант знал, что в Мулине расположен винный склад японского коммерсанта Фудзима. То, что японцы оставили его нетронутым, вызвало у Любимова подозрение.
Еще издали Любимов заметил за глинобитной стеной склада несколько солдат с посудой. Кучка китаянок и китайцев с марлевыми повязками, прикрывавшими рот, разливали из бочек ханжин. Рядом стоял древний подслеповатый старик и, как заводной, выкрикивал:
— Ниньхао! Зи-дра-стуй!.. Шанго, капитано! Шибоко шанго-о-о! — и косился на своего соседа.
Старший лейтенант подошел незаметно и остановился за разливавшим ханжин китайцем. Пограничники охватили толпу плотным кольцом.
Словно почувствовав на себе взгляд Любимова, китаец оглянулся и в ужасе попятился к толпе, пока не наткнулся на штык пограничника. Его помощники бросили ковши и закрыли лица руками. «Японцы!» — догадался старший лейтенант. Шагнув к мужчине, он сдернул прикрывавшую до глаз его лицо повязку.
— Унтер-офицер Кои! — изумился Любимов. — Яд в ханжине есть? — быстро спросил он японца, ткнув пистолетом в грудь.
— Арадзу… Арадзу… н-е-е есть! — выкрикнул Кои, энергично мотая головой.
Любимов облегченно вздохнул и спрятал пистолет.
Выставив охрану из пограничников, старший лейтенант захватил с собой Кои, китайца и японок, направился к резиденции жандармского отделения. По дороге встретилось несколько изрядно подвыпивших солдат, пограничники привели еще трех японцев и шесть женщин, раздававших спирт и ханжин на других дорогах.
При допросе Кои не сводил с Любимова изумленных глаз и охотно рассказывал, что в Мулине было оставлено шесть жандармов и двадцать пять японок из числа офицерской прислуги. Китайцев унтер-офицер мобилизовал сам. Но многие из его команды испугались обстрела города и где-то попрятались. Он сообщил, что продовольственные склады чем-то заражены. Для этого приезжала из Муданьцзяна специальная команда во главе с майором Танака. В окрестностях города бродит шестьдесят лошадей, больных сапом.
Прервав на этом допрос, Любимов направил охрану на интендантские склады, посты оповещая на все проходившие через Мулин дороги, по которым двигались войска, и отправился разыскивать штаб какого-либо соединения, чтобы передать полученные сведения.
У особняка управляющего спичечной фабрикой он увидел танкетку, рядом разгружались две машины. Солдаты сносили в особняк железные сундуки, ящики, пишущие машинки.
— Кто из начальников есть? — приблизившись к подъезду, спросил Любимов одного из бойцов. Тот, прежде чем ответить, критически осмотрел старшего лейтенанта.