— А вам кого нужно?
— Штаб какого-нибудь соединения для передачи разведданных, — не утруждая того расспросами, пояснил Любимов.
— Еще никого нет, товарищ старший лейтенант, — ответил боец.
— Старший лейтенант, подождите! — крикнул Сидевший на башне танкетки танкист и, перегнувшись в люк, крикнул: — Товарищ майор, здесь офицер-пограничник кого-нибудь из штабников спрашивает.
Из люка высунулся Рощин. Его небритое, почерневшее лицо казалось худым и постаревшим. Измятая, разорванная пулей фуражка лежала на голове блином.
— Любимов? — удивленно поднял майор брови и спрыгнул на землю. — А мне говорили, что доблестный пограничник пал смертью храбрых.
— Капитан Козырев погиб, — пояснил Любимов. Они отошли в сторонку к газонам и уселись на траву.
— Японцы на Хуньчуньском полицейском посту хотели взорвать боеприпасы, — тихо продолжал старший лейтенант, — Всему бы отряду крышка… Схватился с японцем, мину выхватил и… собой накрыл…
Обхватив руками колени, Рощин молча смотрел на цветочную клумбу. Правый уголок губ слегка подергивался.
— У тебя тоже что-то случилось? — догадался Любимов.
Майор кивнул головой и долго молчал.
— Валя погибла… Позавчера в Новоселовке. Ты меня искал? — оставил неприятный разговор Рощин.
— Нет. Я не знал, что ты здесь. Японцы провели диверсию…
Любимов рассказал майору полученные от унтер-офицера сведения.
— Вот стервецы! — буркнул Рощин и, подумав, добавил: — Нужно предполагать, что бактериологическую диверсию они применили не только в Мулине… Дождешься командарма или члена Военного Совета, — заключил он. — Я бы доложил и сам, но Георгий Владимирович любит первоисточники. Да и японский ты хорошо знаешь. Возможно, у них будут какие вопросы к унтеру.
На второй день после взятия Мулина генерал Смолянинов узнал от члена Военного Совета фронта, что операция по разгрому Квантунской армии развертывается успешно на всем Маньчжурском плацдарме.
На правом крыле войска Забайкальского фронта преодолели горный хребет Большой Хинган и уничтожили его укрепления. Конно-механизированная группа генерала Плиева с Монгольской Народно-революционной армией маршала Чойбалсана вышли к городам Чжанбэй, Долонор. Шестая гвардейская танковая армия генерала Кравченко овладела городами Лубэй и Тюцюань. В центре части Второго Дальневосточного фронта сложили сопротивление японцев в горах Малого Хингана и отбросили их на рубеж Мергень-Лунчжэнь. На левом крыле Первый Дальневосточный фронт опрокинул две японские армии в Восточно-Маньчжурских горах и вышел к тыловому оборонительному рубежу — последнему редуту на подступах к Муданьцзяну — стратегическому плацдарму Квантунской армии.
Но Квантунская армия была только оглушена, а не парализована. По мере сужения кольца ее сопротивление усиливалось. Генерал Ямада отвел главные силы за последнюю стену укреплений, выигрывая время и собирая силы для контрудара. В сражение были брошены все стратегические резервы и ресурсы. На главных направлениях на каждом километре стояло до пятисот солдат, до ста орудий, танки, укрепления, мины, проволока и несломленная решимость миллиона японцев умереть вместе…
— Есть, товарищ, над чем задуматься, — заключил Смолянинов, рассказав все это вызванным в тот же вечер начальникам политотделов и заместителям командиров по политчасти. — И то, что японцы попытаются нанести контрудар, — безусловно! Это дело только времени. И если вы, кроме военных соображений, не мобилизуете политической предусмотрительности, удар Ямада может оказаться весьма ощутительным, — предупредил Виктор Борисович и, остановив взгляд на начальнике политотдела Восемьдесят шестой дивизии, неожиданно спросил:
— Где ваша дивизия?
— Под Линькоу, — ответил начальник политотдела.
— Под Линькоу?! Вот это здорово! — зашумели в зале, но Смолянинов словно не слышал восхищенных возгласов и уже сердито спросил:
— А где ваша артиллерия?
На этот раз начальник политотдела промолчал. Его лицо сделалось пунцовым. Он потупил взор и с подчеркнутым вниманием стал рассматривать лежавшую перед ним карту.
— Вы потеряли артиллерию и думаете, что вам простят это японцы? Не думаю. Что значит утратить чувство меры. Посмотрите-ка сюда, — пригласил член Военного Совета к разостланной на столе оперативной карте. — Дивизия Архангельского на рубеже Цзюдуннина, полковника Орехова — в Мулине, а Восемьдесят шестая вырвалась на тридцать километров вперед, к Линькоу. Это что?