За эти дни майор до некоторой степени уловил темп движения событий и не был уверен, что через день-другой русские не появятся на подступах к Муданьцзяну. В этом случае жандармский отряд постарается обезопасить страждущих верноподданных. Жизнь же в потустороннем мире не прельщала Танака. Никого не удивило его появление и в штабе. Уже через час майора вызвал начальник общего отдела. Положив перед ним лист, предложил ознакомиться.
«Оперативный приказ Муданьцзянской жандармерии, — бегло читал майор, стараясь поскорее узнать уготованное ему судьбою испытание. — Жандармский отряд обеспечивает частью своих сил особые диверсии… Майору Танака во главе тридцати жандармов (поименованных в приложении) немедленно выехать в Мулин, поступить в распоряжение подполковника медицинской службы Ниси из филиала Шестьсот семьдесят третьего отряда Исии. В остальных вопросах руководствоваться его указаниями…»
Задание не представляло особого труда: майор со своей группой уничтожил двадцать шесть арестованных, вольнонаемных служащих Мулинского гарнизона, располагавших некоторыми секретными сведениями, разогнал по окрестности шестьдесят зараженных сапом лошадей и провел опрыскивание какой-то жидкостью продовольственных складов. В Муданьцзян Танака возвратился в тот же день, имея на руках заключение подполковника Ниси: «На основании оперативного приказа в мое распоряжение была послана особая группа, которая во главе с начальником ревностно и активно выполнила все мои указания».
На второй день советские войска захватили Мулин. К вечеру в отряде появился ефрейтор Фусано и доложил, что продовольственные склады русские попросту сожгли, а оставленная для мелких диверсий группа унтер-офицера Кои выловлена… Выловлена новоселовским музыкантом, который стал русским офицером.
Опасаясь, что это сообщение может получить широкую огласку, майор немедленно отправил ефрейтора Фусано на передовые позиции в отряд подвижных заградителей.
13 августа в Муданьцзян прибыл генерал Хасимото, имея особые полномочия главнокомандующего. После отъезда принца Такеда в августейшую резиденцию генерал Ямада возложил на Хасимото руководство бактериологическими отрядами и их филиалами. По должному оценив разрешенное только с высочайшей санкции новое назначение, Хасимото с присущей ему энергией отдался службе. Но уже после первого знакомства с бактериологическими частями генерал с сожалением должен был отметить в их размещении отсутствие здравого военного предвидения. Безумное стремление превратить отряды в тактическое оружие удара по России привело к тому, что все войсковые бактериологические филиалы были размещены в непосредственной близости к границе. То, что казалось на первый взгляд несомненным преимуществом, на самом деле явилось роковым военным просчетом, лишившим Квантунскую армию сильного оружия дальнего и длительного действия.
Эта слепая предвзятость (Хасимото даже не знал, кого в ней винить: императорскую ставку? Умедзу? Его штаб?) привела к тому, что тысячи килограммов бактерий чумы, сибирской язвы, холеры, тифа, которыми можно было убить миллионы людей, нельзя было использовать. Уже на второй день войны, уничтожая «тайну из тайн», пришлось сжечь филиалы Пятой армии в Линькоу, Суньу, Хайдаре.
Вообще стремительность событии подавляла военную инициативу армейского командования. Войска продолжали отступать. Первый фронт генерал-лейтенанта Кита Сейтти оставил Хулинь, Дунань, Линькоу. Сорок четвертая отдельная армия генерала Хонго отошла к станциям Мергень и Бухэду. Третий фронт Усироюу Сцюи ведет кровопролитные бои уже в оперативной глубине. Калгано-Сюйюаньская смешанная группа, состоявшая из малоустойчивых войск монгольского князя Де-Вена и гвардия императора Пу И по сути были уже разгромлены.
В Северном и Центральном Китае перешли в наступление коммунистические войска генерала Чжу Дэ.
Из Японии доходили также тревожные слухи. Императорской ставке, стало известно о подготовке американцами операции «Олимпик»: высадке десанта на острове Кюсю. Это, несомненно, было связано с успехом русских. Еще неделю тому назад союзники склонны были довольствоваться победой через два-три года. Теперь они спешно перекраивали свои планы. Обеспокоенный судьбой империи государь все больше склонялся к принятию условий капитуляции.
Хасимото передал приказ командующего генералу Сато «превратить Муданьцзян в бастион неприступности» и предложил ему к полуночи представить план операции.
Вслед за этим генерал в сопровождении начальника жандармского отдела выехал в Хайлин, где размещался бактериологический филиал Шестьсот сорок три.