Лихорадочно перебрав в голове причины такого «внимания», князь почувствовал что-то недоброе. Инстинктивно избегая теперь освещенные улицы, Долгополов обошел Большой проспект, на котором располагался штаб японского командования Харбинского гарнизона, и направился к генералу Карцеву.
Пройдя несколько раз мимо особняка Карцева по противоположной стороне улицы, Долгополов убедился, что вход безопасен, и нырнул за калитку. Карцев был в кабинете. Он просматривал сваленные кучей на конторку бумаги и бросал их в пылающий камин. Некоторые откладывал в выдвинутые ящики. Генерал молча предложил князю кресло. Продолжая свое занятие, он бросал вопросительные взгляды на Долгополова. Но князь не мог собраться с мыслями и решить, с чего начать: с главкома или с поездки.
— Вы не предприняли эту предосторожность, князь? — заговорил Карцев сам. — Его высокопревосходительство взят под охрану японских властей.
— Да-да! — испуганно воскликнул Долгополов. — Я хотел к нему пройти, но у ворот охрана. Возможно, это вызвано изменой Ковальского?
— Что? — выкрикнул Карцев, хватаясь за Сердце. — Измена?
Князь, захлебываясь, пересказал о встрече с Кулаковым и свои опасения.
— Та-а-к! Вот уж до чего дело доходит! — после долгого молчания выдохнул генерал. — Значит… конец.
Он вяло сгреб все бумаги и сунул в камин.
— Но, может, японская армия оправится, — проговорил Долгополов, не поняв, какой конец предрешал Карцев.
Генерал достал из ящика запись сан-францисской радиопередачи и подал князю.
— Капитуляция! — ужаснулся тот. — A-а… почему же они нас не соизволили упредить?
Но Карцев, казалось, его не слышал. Он, не моргая, смотрел в камин остекленевшим взглядом. В его старческих глазах светилась скорбь.
У подъезда неожиданно раздался автомобильный сигнал. Долгополов вздрогнул и вжался в кресло. Карцев быстро подошел к окну и слегка отодвинул черную маскировочную штору.
Из зала донеслись голоса, громкие торопливые шаги.
— Уходите, князь, если имеете к тому желание, через спальню Вареньки, — тихо проговорил Карцев.
Долгополов скользнул в потайную дверь. Попав в темноту узкого прохода, неслышно проплыл к противоположной двери и заглянул в светившуюся щель. Спустив с плеч ночную сорочку, Варенька рассматривала себя в зеркале. Услышав неосторожное движение князя, она вскрикнула и с испугом посмотрела на дверь.
В кабинете Карцева послышался сильный стук, сейчас же гулко хлопнул выстрел, раздался треск взламываемых дверей. Варенька бросилась в зал, оттуда донесся душераздирающий вопль ужаса. Вслед за этим в спальне появился капитан Маедо. Он нес Вареньку. Опустив ее на кровать, капитан скользнул руками по ее обнаженным ногам.
— Так… надо! Так… — задыхаясь, твердил он.
— Господин Маедо! — с ужасом и мольбой воскликнула выскользнувшая из спальни Натали. — Пощадите! Делайте… со мной!.. Вот! — она рванула на своей груди сорочку и заслонила собой Вареньку.
Маедо, словно опомнившись, попятился к дверям. Натали сползла на пол и судорожно забилась в рыданиях. Закрыв глаза, Долгополов втискивал себя в темный угол. «Господи, боже мой, помоги!.. Помоги!» — истерически взывал он.
Дома Долгополов осмелился появиться только вечером. «Это конец, конец! Что делать?» — метался он по комнате. Его лихорадочные безумные мысли прервал телефонный звонок. Князь отпрянул в угол и с ужасом смотрел на телефонный аппарат, но тот продолжал требовательно звонить. Решившись, Долгополов снял трубку.
— Алло… Да… Кто? — Лицо князя вытянулось и позеленело. Телефонная трубка запрыгала в руках. — Слушаюсь, господин Маедо! Сейчас буду.
Князь не положил, а бросил трубку, будто она жгла руку. «Зачем я нужен Маедо? — в сознании вдруг встала окровавленная голова Ермилова. — А-га-га… — истерически взвыл он. — Не-е-т, господа! Я буду защищаться. Бежать… бежать!»
Долгополов черным ходом выбежал во двор и через запасную калитку вышел в пустынный переулок. Оглянувшись по сторонам, чуть ли не бегом направился к особняку Кислицина. «Деньги… Во что бы то ни стало добыть банкноты… Американские… Английские… Турецкие… Что они хотят поставить мне в вину?»
У высокого забора генерального парка Долгополов умерил шаги и незаметно осмотрелся. Не обнаружив ничего подозрительного, приблизился к забору и сдвинул в сторону один из украшавших его резных ромбов. Нырнув в шпалерник желтой акации, князь направился к дому. При выходе из парка ему показалось, что в открытом окне комнаты Тураевой мелькнула тень. Долгополов испуганно отпрянул к дереву и замер. «Показалось. Дурная привычка — сидеть впотьмах», — подумал князь и торопливо шмыгнул к боковому входу. Ни в гардеробной, ни в прилегающем к ней небольшом салоне света не было. Бесшумно миновав их, князь открыл двери в бильярдную. Яркий свет ударил в глаза. «У-у, как некстати!»