— Кончаем бумажное наступление и выступаем на позиции! — встретил его возбужденный юнец — начальник охранной команды, торжественно неся перед собой портрет государя. Маедо знал, что дела на фронте неважные и армейское командование решило призвать на помощь верных стражей его величества — внутренние войска. Капитан стал сожалеть, что по расписанию в подобных случаях он должен сопровождать в столицу самолет с государственными ценностями. В о все банки и ювелирные конторы уже высланы жандармские команды.
Начальника военной миссии в управлении не оказалось, но в своем сейфе Маедо нашел его приказ. Маедо предписывалось уничтожить ставку Кислицына и лагерь «Хогоин», в котором содержались русские военнопленные. Генерал рекомендовал обе операции провести бесшумно, «не тревожа» населения стрельбой не только в черте города, но и в его окрестностях. Позвонив Тураевой и сообщив, что к полудню она ему будет нужна, капитан выехал в «Хогоин».
Начальник лагеря майор Иидзими и его заместитель поручик Янагиси уже были оповещены о предстоящем уничтожении военнопленных, и капитан нашел их на месте.
— Я подобрал десяток своих офицеров, у которых чешутся руки, — весело встретил он Маедо. — Их мечи уже давно не видели крови. Это будет хорошая тренировка перед выступлением на позиции.
— А вы? — испытующе взглянул капитан на обоих офицеров.
— Я буду только портить материал, — уклончиво отозвался майор.
Капитану Маедо его ответ не понравился, но сейчас не время было затевать спор.
— А я продемонстрирую замечательный удар по шее, чтобы голова осталась на месте, — объявил поручик Янагиси.
— Сколько всего в лагере? — спросил Маедо.
— Сто двадцать шесть мужчин и восемь женщин, — ответил майор.
— Женщин отдайте жандармам, — поморщился капитан… — Пускай в карцере с ними расправляются. Мужчин выпускать из барака за двери по одному. Крематорий подготовлен?
— Да.
— Тогда начнем. Времени терять нельзя…
Варенька долго не могла понять, чего от нее хочет мать. Унизительное объяснение взяла на себя Натали…
— Боже! Не могу я, не могу, господи! — шептала Варенька, с ужасом глядя на свою кровать.
— Господин Маедо любит тебя, — не обращая на нее внимания, продолжала Натали. — Ты должна радоваться…
— Чему же радоваться, Натали? Ты помнишь Танака?..
— Замолчи! — побледнев, выкрикнула сестра. — Ты сейчас же примешь капитана Маедо, слышишь?
— Я все сделаю, Натали! Подожди хотя до вечера. Варенька забилась в истерических рыданиях. Натали оставила ее комнату и прислала служанку.
— Варенька, не надо плакать! — горячо и быстро зашептала китаянка. — Моя все знай… Варенька, не надо ходи капитана Маедо. Варенька отпустит Лю Мадягоу? Дядя Ермилов посылай. Очень нужно!
Продолжая рыдать, Варенька обняла свою служанку и поцеловала.
…В Маньчжурии Маедо появился еще в 1929 году вместе с отцом. Отец — Иван Иванович Маедо поселился с сыном в Нахаловке — пригороде Харбина, открыл парикмахерскую «Русских фасонов». Сын целые дни оказывал те же услуги «на дому». Это предоставило возможность ежемесячно передавать Четвертому отделу генерального штаба необходимые сведения для подготовки японской армии к вторжению в Китай. После оккупации Маньчжурии полковник жандармерии Маедо был назначен главным советником бюро по делам русских эмигрантов, инспектором русской школы и почетным президентом университета «Святого Владимира». Сын окончил школу «Сэндай», получил чин подпоручика и должность в Харбинской военной миссии.
Натали, а затем и Вареньку, Маедо узнал в подопечном отцу университете. После этого он часто бывал в их доме, вначале ради Натали, последнее время ради Вареньки…
Вполне удовлетворенный ответом Натали: быть вечером, капитан явился в дом Кислицына в превосходном настроении.
Тураева ждала его в своей комнате.
— Где господин Кислицын? — спросил капитан.
— В своем бомбоубежище.
— Очень хорошо! — довольно заключил Маедо. — Это нужно вылить в вино, — подал он ампулу. — Через двадцать-тридцать минут вино должны принести в убежище…
— Но это почти невозможно! — оторопело воскликнула Тураева.
— В таком случае мне придется отказаться от ваших услуг, — угрожающе предупредил капитан.