Совершенно неожиданно на аэродроме Георгия Владимировича встретил начальник штаба армии — рослый полковник с пышными «буденновскими» усами. Представившись, он взял у стоявшего за ним красноармейца брезентовый дождевик и, подавая Савельеву, хмуро проговорил:
— Третьи сутки такая слякоть.
Город встретил Георгия Владимировича неприветливо. С затянутого серой пеленой неба сыпал мокрый снег. Сырой ветер рябил разводья, тормошил оголенные деревья, повизгивал за машиной. Редкие прохожие, подняв воротники и перешагивая лужи, спешили укрыться от ненастья.
— Вы надолго намерены задержаться в Хабаровске? — спросил начальник штаба, когда машина, тяжело отдуваясь, выбралась на подъем к Комсомольской площади. — Я на всякий случай договорился в отделе сообщений штаба фронта, чтобы завтра дали нам автомотрису.
— Договоритесь, чтобы дали сегодня к вечеру, — отозвался Георгий Владимирович. — Причин задерживаться здесь у меня нет.
Все возникшие на первых порах вопросы Савельев успел обговорить с командующим фронтом еще в Москве и теперь торопился в армию.
Выехать они смогли только поздно вечером. Сразу за городом вдоль железной дороги с одной стороны встали бесконечные гряды курчавых сопок, с другой — терявшиеся в сумерках широкие пади. Постукивая на стыках рельс, автомотриса врезалась в густую темноту. Лишь по сторонам бешено плясали светлые пятна, словно отсвет фар на миг запутывался в густых ветвях придорожных деревьев.
Колеса отбивали частую монотонную дробь, от которой стучало в висках. Было холодно и неуютно.
Генерал-лейтенант Савельев поднял ворот бекеши и откинулся на спинку сиденья. Он думал о Москве такой, какой ее оставил: аэростаты заграждения в небе, синие фары по ночам, встревоженные, испытующие взгляды москвичей, которыми они встречали и провожали каждого военного.
Но хотя его мысли были захвачены великой битвой на подступах к Москве, тревога за Дальний Восток все крепла. Здесь в тыл защищавшейся от фашистов страны были выдвинуты ударные войска Японской империи. Вдоль границы стояла в боевой готовности одна из сильнейших армий капиталистического мира — Квантунская армия. После нападений Германии на Советский Союз ее численность удвоилась. Положение становилось все более напряженным, угрожающим: Япония могла нанести удар в любой момент…
«Да, только бить, а не отбиваться», — повторил про себя Георгий Владимирович.
Савельев приоткрыл глаза и взглянул в окно. В надвигающейся тьме истаивала мелькавшая за окнами цепь телеграфных столбов с провисшими проводами, исчезала решетчатая изгородь снегозаградительных щитов.
Командарм перевел взгляд на сидевшего за столом начальника штаба армии. Тот, словно почувствовав взгляд генерала, неслышно встал, задернул занавески на окнах и включил настольную лампу. Порывшись в портфеле, достал несколько полученных в штабе фронта пакетов: их содержание, очевидно, беспокоило полковника. Савельеву это понравилось.
— Когда части армии выведены на границу? — спросил он, отбрасывая ворот бекеши и закрываясь рукой от яркого света.
— Шестого июля, товарищ командующий, — ответил полковник. — Умедзу тогда начал приводить свою армию, в готовность номер одни. Эти три месяца соединения занимались инженерными работами по усилению оборонительных рубежей: укрепления, учитывая численность и вооружение Квантунской армии, стали слабоваты.
— Войска в первой линии? — продолжал уточнять Савельев.
— Нет, товарищ командующий, на ложных и временных позициях. Слишком часты так называемые «пограничные инциденты» довольно крупных масштабов. Точнее — разведка боем.
— Полевые войска привлекаются для отражения?
— При нарушении границу подразделениями или частями — привлекаются. При переходе одиночек и диверсионных групп действуют пограничники. Соединениям и частям определены участки границы, за которые они несут ответственность.
— Столкновения часты? — снова спросил генерал.
— У пограничников — ежедневно, у полевых частей — система: три-четыре раза в месяц на различных направлениях. В начале этого месяца два батальона вели трехчасовой бой. Сато ввел в действие даже минометные подразделения…
— Сато? Он на нашем направлении? — оживился командарм.
— Так точно. Произведен в следующий чин и награжден орденом «Золотого коршуна». Умедзу его ценит.