— Да вы присядьте, господин генерал! — с тонкой иронией посоветовал офицер.
— Да-да!.. — проговорил крестный. — Корней! Стуло!.. Простите… как вы соизволили сказать, господин майор?
— Скорее к вашему высокопревосходительству, — повторил тот. — Так сказать, с нижайшей просьбой?
— С прошением? Гм-гм… Каково же ваше прошение? Где оно? Копией! Дай очки!
— Устное!.. Я только сегодня прибыл в город. Где-то нужно остановиться. Комендант штаба посоветовал обратиться к вам.
— Ну что ж? Милости просим! Корней! Покажи господину офицеру комнату Сережи… В ней отдельный вход.
«Да-да!.. Он похож на Ермилова! — сейчас же вспомнила Варенька, гадавшая, кого напоминает ей этот офицер: и профиль и голос. Только черный какой-то!»
— Простите, сударь! — снова заговорил старик. — Как вас величать?
— Рощин Анатолий Андреевич! — охотно отозвался майор, остановившись в дверях.
— Рощин?! Рощин?.. Ваш батюшка не состоял при Куропаткине в прошлую русско-японскую войну? — поинтересовался генерал.
— Может быть, — ответил Рощин.
— Я изволил служить под началом вашего батюшки! — сейчас же засиял старик. — Приводите себя в порядок — и к столу!
— Это большая честь, ваше высокопревосходительство, но вынужден отказаться. Служба. Через час вылетаю в Муданьцзян. Обязан доставить туда одного японского генерала и двух полковников, которые растеряли свои войска. Как видите, «груз» бесценный.
— Ха-ха-ха… — закатился экс-генерал. — Бесце… Ха-ха-ха… Бесценный! Именно бесценный! Превосходно! Какой каламбур! Он пойдет по всему Харбину… Бесценный груз: генерал и два полковника… Узнаю в вас батюшку!..
По дороге на аэродром Рощин заехал в комендатуру и зашел к помощнику военного коменданта. Каково же было его удивление, когда в кабинете оказался подполковник Свирин.
— Майор Рощин! — обрадовался тот. — Ты всегда как снег на голову!
— Это не здорово! — пошутил майор. — Если бы высказали, как манна с неба.
— Было и так, друг! — серьезно отозвался Свирин. — В книгу заслуженных людей дивизии внес…
— Ну это уж совсем ни к чему! — покраснел Рощин.
— К чему, к чему! — прервал подполковник.
— Я по делу. У вас не появлялся здесь Любимов?
— Любимов? — переспросил Свирин и помрачнел. — Кажется, и не появится! Убили его или расстреляли японцы…
— Убили? Как? Где?
— Приходил один офицерик каяться. Ну и рассказал.
— Да откуда этот беляк знает, что это Любимов? — воскликнул Рощин.
— Он-то не знает! И я сперва его словам не придал значения. А вчера полковник Курочкин запрашивал о Любимове. После этого у меня все это и соединилось. Приказал землю перерыть, а найти. Сейчас разыскиваем.
Станционные пути ремонтировались, и санитарный поезд остановили в пригороде Муданьцзяна. Начальник эшелона ругал станционные непорядки и не знал, что делать. Но к его удивлению, раненых подвезли на низенькой ремонтной платформе дрезиной.
— Может, захватите человек двести раненых японцев? — спросил помощник военного коменданта, когда начальник эшелона отмечал у него путевку. — В Мулине, чтобы не ожидать, отцепите вагоны. Я дам по линии распоряжение, чтобы после передачи раненых в больницу лагеря вагоны привели в порядок.
— Зачем их принимаете? — возмутился начальник эшелона. — Для них выделен специальный транспорт и назначен медицинский персонал.
— Не принимаем! — перебил его помощник коменданта. — Это подкидыши. Японцы бросают своих раненых. Наши шоферы подбирают и привозят. А если бы принимать! — он безнадежно махнул рукой. — Их тысячи. Комендант поисковые группы нарядил из японских врачей, санитаров и наших инспекторов.
Такое сообщение начальника эшелона пришлось санитарной прислуге не по душе. Но медицина есть медицина, а раненый не солдат: пришлось принять.
Зину это непредвиденное промедление нисколько не огорчило. Она успеет навестить отца и, возможно, узнает что-нибудь о Вячеславе. «Конечно же, он в штабе! Где же ему быть? Он сам говорил, что отряды пограничников дойдут только до Муданьцзяна».
Зина не допускала мысли, что Георгий Владимирович может ничего не знать о Любимове. Он не имел права ничего не знать о нем. Ей казалось, что даже любой первопопавшийся штабной писарь ответит:
— A-а, старший лейтенант! Здесь, а как же!
После встречи в Мулине Зина не имела о Вячеславе никаких известий. Это тревожило ее все эти дни боев за Муданьцзян, она со страхом встречала каждого нового раненого, боясь в нем найти Любимова.