4. Настоящим мы приказываем японскому императорскому генеральному штабу немедленно издать приказы командующим всех японских войск и войск, находящихся под японским контролем, где бы они ни находились, безоговорочно капитулировать лично, а так же обеспечить безоговорочную капитуляцию всех войск, находящихся под их командованием.
5. Все гражданские, военные и морские официальные лица должны повиноваться и выполнять все указания, приказы и директивы, которые верховный командующий союзных держав сочтет необходимым для осуществления данной капитуляции и которые будут изданы им самим или же по его уполномочию; мы предписываем всем этим официальным лицам оставаться на своих постах и по-прежнему выполнять свои небоевые обязанности, за исключением тех случаев, когда они будут освобождены от них особым указом, изданным верховным командующим союзных держав или по его уполномочию.
6. Настоящим мы даем обязательство, что японское правительство и его преемники будут честно выполнять условия Потсдамской декларации, отдавать те распоряжения и предпринимать те действия, которые в целях осуществления этой декларации потребует верховный командующий союзных держав или любой другой назначенный союзными державами представитель.
7. Настоящим мы предписываем императорскому японскому правительству и японскому генеральному штабу немедленно освободить всех союзных военнопленных и интернированных гражданских лиц, находящихся сейчас под контролем японцев, и обеспечить их защиту, содержание и уход за ними, а также немедленную доставку их в указанные места.
8. Власть императора и японского правительства управлять государством будет подчинена верховному командующему союзных держав, который будет предпринимать такие шаги, какие он сочтет необходимым для осуществления этих условий капитуляции.
Начальник генерального штаба быстро поставил свою подпись и отошел к Сигемицу. Все это он сделал с совершенным безразличием человека, примирившегося с неизбежностью. Но когда к столу шагнул Макартур, лицо генерала отвердело, и весь он содрогнулся от приступа негодования. «Три года назад этот „главнокомандующий“ дезертировал из Батаанского полуострова, оставив свою армию и стоящих рядом с ним Уэйнрайта и Персивалла, на милость моего оружия. Теперь он диктует мне условия капитуляции!» — задохнулся от душевной боли Умедзу и закрыл глаза.
— Верховный главнокомандующий союзных держав подписывает этот документ от имени Союзных наций, — ворвался в его уши напыщенный голос Макартура. — Я приглашаю генерала Уэйнрайта и генерала Персивалла подойти со мной к столу для подписания документа! «Исторический эксцесс! — сейчас же со злой иронией подумал Умедзу. — Один дезертир и два пленных генерала вершат судьбу своих победителей. О небо!» — мысленно воскликнул он.
3
Построение офицеров штаба армии было назначено на десять часов утра. У Рощина оставался свободный целый час. Послонявшись по суетливым номерам гостиницы, служащими одновременно и кабинетами, и жилыми комнатами, майор вдруг вспомнил о разведдивизионе. Ему захотелось сейчас увидеть своих разведчиков.
Сбежав вниз, он сел в один из дежуривших у подъезда «виллисов».
— На Казачью, в медицинские казармы! — бросил он шоферу.
Город был оживлен по-праздничному. На улицы вышли все жители: труженики, мелкие служащие, чиновники, отставные титулованные мужи с семьями, бывшие шпионы, глашатаи «истины», переоблачившиеся полицейские и просто темные дельцы. Все со свидетельством лояльности — красными бантиками.
Людской поток направлялся к Привокзальной площади и прилегающим к ней улицам взглянуть на победителей двух закованных в бетон и броню армий: германского фюрера и японского императора.
Дивизион разместился в казармах военно-медицинской школы. Когда Рощин подъехал к широко раскрытым решетчатым воротам, разведчики были выстроены на плацу квадратом. В середине, за столом, накрытом красной скатертью, стояли командир дивизиона и заместитель по политической части. Оба были назначены недавно, и Рощин их не знал. Поняв, что на плацу проходит митинг, майор оставил машину у ворот и решил дождаться конца. Появление «виллиса» с армейским знаком встревожит командира и отвлечет бойцов. Выступал, очевидно, заместитель по политической части. Он говорил бойко, крикливо, но сухо, по-книжному.