— Там, за океаном, в это самое время японские представители подписывают акт о безоговорочной капитуляции! Разбитая наголову на морях и на суше империалистическая Япония признала себя побежденной! Это означает конец второй мировой войны! Прогрессивное человечество никогда не забудет, что без Советского Союза, без Советской Армии эта историческая победа была бы невозможна! — оратор передохнул и выкрикнул с особым воодушевлением: — Да здравствует Коммунистическая партия! Да здравствует Советская Армия, победившая черные силы фашизма и агрессии! Ура, товарищи!
Бойцы дружно кричали ура. «То же, да не так говорил Федор Ильич», — подумал майор.
К столу вышел Федорчук. Рощин даже привстал на сиденье и вытянул шею.
— Четыре года горе ходило по нашей земле! — глухо заговорил он. — Четыре года лилась кровь, раздавались стоны и плач! Четыре года там, — ткнул он пальцем на Север, — люды не разгыналы спыны, не досыпалы ночей, недоидалы. Четыре года оци рукы держалы винтовку! И четыре года наш народ верил, что на ступыть день, когда советский солдат придет в Берлин, придет сюда, чтобы спросыть: во имя чего? За яки провины стильки мук, слез и крови?..
«Молодец Денисович!» И взволнованно думал Рощин, напряженно слушая Федорчука. Обычно спокойный даже в трудные минуты голос старшины сейчас гремел.
Да, четыре года добродушный простой Денисович должен был заниматься ненавистным ему делом — войной. Она разорила его родину, испепелила дом, развеяла семью. И только горе заставило его прийти на эту чужеземную территорию, чтобы спросить: за что? За что сотни тысяч русских могил покрыли Дальний Восток и Сибирь? За что полита русской кровью пограничная полоса от Даурии до Владивостока?..
После митинга разведчики окружили машину Рощина плотным кольцом.
— Забюрократылысь, товарищ майор! — довольно гудел Федорчук, ревниво осматривая Рощина. — Побелели, поправылысь! Кто это вас так разутюжив? От майора товарища Бурлова и от старшины Варова ничего нема?
— Письмо получил, Денисович. Федор Ильич идет на поправку, а Петр знаешь где? У Сони Давыдовой!
— Поженились? — спросил Федорчук.
— Вроде в доме отдыха, — ответил Рощин. — Огурцову Бурлов хвалит: «она, пишет, меня и выходила».
— О-о, молодец! Что значит из нашего дивизиона!
Через толпу пробился майор. Рощин представился ему.
— Командир дивизиона, — взаимно ответил он. — Вот вы какой! А то все: «майор Рощин!», «майор Рощин!»
Командир дивизиона с какой-то предвзятостью смотрел на него. «Что он меня изучает?» — не понравилось Рощину.
— Что же дальше, Денисович? — спросил Рощин, когда отошел командир дивизиона. — На сверхсрочную или домой?
— Сказалы б сейчас: иды, Кондрат, пешком! Не зайшов бы и в казарму за вещевым мешком! Здается, выйду в поле и… мых! — Федорчук не договорил и рубанул воздух кулаком. — Тут все уже ясно, обойдется без меня. А там… Камня на камне не осталось, земля в ямах та в рытвинах…
— Товарищ майор, — вмешался в разговор Земцов. — Мы промеж себя… Коммунисты решили, значит, просить, — заметив удивленный взгляд Рощина, он смутился и пояснил: — Перевели на днях в члены…
— Поздравляю, Онуфриевич!
— Так мы промеж себя говорили, — оживился Земцов. — Нельзя ли просить командование, чтобы орден товарища лейтенанта Сергеевой получить и хранить в дивизионе при знамени или еще где? У нее никого не осталось из родственников. Да хотя кто и есть, дивизион имеет большее право на него.
— Поговорю кое с кем, — пообещал Рощин, не желая продолжать этот разговор.
Когда собрался уезжать, Федорчук отозвал его в сторону и заговорщицки сообщил:
— В четверг к нам приезжал какой-то капитан. Вызывал меня, Земцова и расспрашував: что получилось на мосту в Лишучжени. Сердитый такой: «Все вы неправду говорите!» — кричит.
— Ну вы доложили все, как было? — спросил его Рощин. — «Чего это вспомнили?» — подумал он, чувствуя не то тревогу, не то раздражение.
— Так точно, товарищ майор!
— И порядок!
К штабу Рощин подъехал, когда офицерская колонна уже строилась. Выпрыгнув из машины, он направился к строю и тут же остановился. У подъезда штаба стояла Зина.
— Здравствуйте, старшина! — окликнул ее Рощин.
— Анатолий! — обрадовалась Зина. — Я тебя искала…
— Когда приехала?
— Только что, с почтовым самолетом упросилась. Командующий ругается, — грустно улыбнулась она. — Ты куда сейчас?
— В строй! После парада встретимся…