— Война с Америкой? — изумился Танака.
— Не война, а избиение Америки!
— Это же превосходно, господа! — счел обязательным воскликнуть майор. — Война на Тихом океане — это начало эры нового величия Японии. Германия освобождается от опасности второго фронта и развивает успех. Советы вынуждены ослабить Дальневосточную армию. Нам необходимо немедленно начинать… — возбуждался он собственными словами.
— Не так скоро, господин Танака, — насмешливо перебил его офицер особых поручений. — Предоставим право решать этот вопрос генералу Тодзио…
Входная дверь широко распахнулась, на пороге показался полковник Хасимото. Присутствующие встали.
— Прошу, господа офицеры, — бросил он и прошел в свой кабинет.
Вслед за полковником, соблюдая субординацию, двинулись начальники отделений.
— Садитесь, — пригласил Хасимото, когда они выстроились по обе стороны длинного стола. — Господа офицеры, свершилось великое историческое событие…
Однако полковник не счел нужным долго поддерживать праздничное настроение своих подчиненных. Он потребовал усиления подрывной работы против России.
— Когда вы проводите операцию в районе Фомкиной сопки? — спросил он после совещания у Танака.
— Завтра утром, господин полковник.
— Какие силы привлекаете?
— Взвод своего отряда и Новоселовский рейдовый отрад. В центре, для демонстрации, одно отделение, — доложил, майор.
— Должны быть пленные, — приказал полковник. — Я их жду…
— Будут, — заверил Танака и вышел из кабинета.
К предстоящей операции Танака готовился тщательно. Он понимал, что полковника Хасимото может удовлетворить только полный успех. Особые надежды майор возлагал на вновь созданный в Новоселов рейдовый Диверсионный отряд белогвардейцев. Командиром его Танака назначил есаула Жадова, а фельдфебелем — бывшего унтер-офицера Алова.
Обучение Жадов начал с того, что приказал величать себя «ваше высокоблагородие».
— Поняли? — грозно обвел он глазами строй. — Или повторить?
Рейдовики отмолчались. Есаул не спеша достал из кармана револьвер, вскинул его и два раза подряд выстрелил поверх голов.
— Поняли, спрашиваю?
Так точно, ваше благородие! — рявкнули рейдовики.
Как, как? — переспросил Жадов. — Вот ты! — ткнул он наганом в грудь рослого, широкоплечего казака. — Как меня титулуют? Отвечай!
— Господин ротный, ваше благородие, — неуверенно ответил тот.
— Врешь!.. В Россию попасть хочешь, а службу, осел, забыл? Так будешь служить — подохнешь здесь. Запомни — высокоблагородие!
Возвращались будущие диверсанты домой часов в шесть утра и замертво валились на постели, а с обеда снова уходили до следующего утра. Через неделю в отряде почти все ходили с кровоподтеками: есаул не скупился на «внушения».
К концу обучения майор Танака прислал в отряд двух арестованных китайцев. Сдавая их, японский унтер-офицер что-то долго объяснял Жадову. Тот брезгливо морщился и мотал головой. Но когда японец прикрикнул на него, есаул умолк и подошел к доставленным китайцам. Развязав одному из них руки, он объяснил ему по-китайски:
— Станешь в кустах, будешь хорошо следить за мной. Если не усмотришь, когда подползу, — крышка тебе!..
Когда китайца отвели на середину болота, а есаул скрылся в густых зарослях метрах в трехстах от него, рейдовики притихли, с интересом присматриваясь к этой игре. Прошло десять-пятнадцать минут. Бледный, с застывшей улыбкой китаец вертел головой во все стороны. Тишина… Жадов словно сквозь землю провалился.
Но вот рядом с китайцем мелькнуло что-то черное, тот быстро повернулся. В этот миг на него с другой стороны метнулся Жадов. В его руке блеснул нож. Китаец без единого звука осел на землю… Швырнув нож в траву, Жадов подошел к рейдовикам.
— Вот так нужно ползать! — пояснил он. — Этому, — кивнул он на второго, — господин Танака приказал дать наган. Кто не сумеет, подползти — пеняй на себя. Кто первый подберется — вот на водку, — вынул он из кармана пачку денег.
Когда и второй китаец был прирезан одним из казаков, наблюдавший за обучением японец приказал погрузить трупы на машину и уехал.
Выданные Жадовым деньги Алов решил пропить сообща.
— Вечером собирайтесь у Варюхи, в кабаке, — приказал он.
Рейдовики заворчали.
— Порядок забыли? Фельдфебелю не покоряться? — прикрикнул Алов. — Как бы кому не поплатиться! — пригрозил он.