Вечером, переругавшись с женами, рейдовики один за другим потянулись в кабак. Последним степенно появился Алов.
— Здорово, братцы! — выкрикнул он, подражая Жадову.
Рейдовики ответили нехотя, вразброд. После двух-трех стаканов они разноголосо зашумели.
— Я ка-а-к хватнул его в спину! — бахвалился захмелевший долговязый диверсант. — Он и ливорверт выпустил. Хитер наш господин ротный!
— Сука твой ротный и ты тоже, — зло отозвался сидевший рядом с ним казак Гулым, один из первых, кому пришлось познакомиться с нравом есаула!
— Ну, ты! — предупредил его Алов.
— Чего ну? Надобность есть — учи как следует, а не тычь кулаком… А ежели я ткну вот этой набалдашиной? Опять же китайцев выставил на убой. Это что? Они хоть и не православные, а все же народ.
— Умолкни! — уже зло прикрикнул Алов.
Гулым сверкнул глазами и замолчал.
— Гордей Калистратович, поговаривают, вроде уже Москву немец захватил? — спросил фельдфебеля долговязый, чтобы замять осложнение.
— А ты не слышал, что господин ротный командир рассказывал? Выперли коммунию из Москвы! Немецкий царь в Кремле сидит.
Во, дождались! Герман царя в России назначил! — не то удивился, не то восхитился долговязый.
А тебе не одно — кто его назначил, — тихо буркнул Гулым.
— Сбежали все правители из Москвы. Не то в Иркутск, не то в Новониколаевск. Немцы землицу роздали хозяевам, — разглагольствовал Алов, поглядывая белесыми глазами на рейдовиков. — Теперь только и надежда у большевиков на Сибирь да на Дальний Восток. А тут тоже осталось им, недолго…
Кабак заполнился хриплой руганью и пьяными выкриками.
Уже глубоким вечером появился Жадов.
— К пяти утра отряд должен быть в сборе на заставе, приказал он Алову.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — рявкнул тот.
— Сейчас марш, по домам!
5
Когда в утренних сумерках Бурлов и Рощин добрались на передовой наблюдательный пункт, там находился Ошурин с отделением Селина. Дверь блиндажа-обогревалки была широко раскрыта, из нее клубами вырывался пар. В большой печи весело потрескивали сухие дубовые поленья.
— Зачем так сильно топите? — спросил Бурлов Ошурина.
— До рассвета нужно нажечь побольше углей, — ответил за него Рощин, — Днем топить нельзя, японцы могут заметить. Вот они и стараются запастись теплом на целый день.
— Вот как! Это правильно.
Пристроившись к свету, Бурлов с интересом просматривал записи в журналах разведки.
— Целая история, — проговорил политрук, прочитав сделанные разным почерком записи. Здесь были и аккуратные заметки Ошурина, и не очень ровные строки Новожилова, и школьный почерк Варова, и крупные каракули Федорчука, и много других. — Да и не только история. — уже задумчиво продолжал политрук. — Это отражение нашего труда. — Бурлов смотрел через открытую дверь на чужую сторону и, казалось, забыл о присутствующих. — Интересна служба разведчика. Где-то там притаился с пулеметом или пушкой враг, готовится убивать. Глядит разведчик, находит этого врага и говорит всем: там сидит убийца! Теперь он для сторожкого бойца не страшен. Его еще не уничтожили, но взяли на прицел. Целая история! — Бурлов захлопнул журнал и встал.
В открытую дверь заглядывал рассвет. Вдали четко вырисовывались хмурые сопки, длинные пади, к горизонту уходила тайга.
— Товарищ старший политрук, вы берите Ошурина, лучше него никто не знает нашего участка границы. Ну, а мне покажет все новинки Федорчук. Селина и Новожилова не будем отвлекать, пусть ведут наблюдение — предложил Рощин.
Федорчук довольно кашлянул, важно взглянул на младшего сержанта Селина и громко, словно отдавая приказ целой дивизии, заученно загудел:
— Перед вами, на левом фланге — сопка. Верха у ней нема. Зризанный вроде. Це — высота Офицерьска.
— Подождите, подождите, Денисович, — остановил его Рощин, — название сопок я знаю. Вы покажите мне ориентиры. Расскажите, что нового за эти два месяца дала разведка? Где чаще всего появляются японцы и что они делают? Когда меняют заставы, какой у них распорядок дня?
Федорчук удивленно уставился на Рощина, будто увидел его впервые.
— Товарищ лейтенант, я у них не був. Звидкиля я знаю, який у них распорядок дня?
— Ну, тогда берите-ка, Денисович, бинокль и ведите разведку, а я займусь с младшим сержантом Селиным, может быть, он больше расскажет, — приказал Рощин.