— Еще бы, — засмеялся командарм. — Не раз бит! На Халхин-Голе столько войск потерял. Его штаб где?
— В Муданьцзяне. Сейчас у него отборные соединения: «Дальний замысел», «Надежда империй», «Каменное сердце».
— Солидно! — заметил Савельев. — И каково соотношение сил?
— В личном составе — почти один к трем в пользу японцев. По вооружению и технике — более благоприятное для нас.
— Значит, Сато… — повторил командарм, вставая. — Тогда я, действительно, кое-что уже знаю, — заключил он, отодвигая на окне занавеску.
Савельев был высок ростом, худощав, его движения отличались резкостью, а в выправке чувствовалась длительная военная школа. Для своих сорока восьми лет он выглядел молодо. Его узкое, со слегка выступавшими скулами и выдвинутым подбородком лицо было энергично и упрямо. Глаза смотрели умно и проницательно.
За окнами прогрохотал эшелон. Командарм молча взглянул на начальника штаба.
— На Запад, целую дивизию, — поняв его немой вопрос, ответил начштаба.
— Отправляем, — тихо проговорил генерал. — Но Порт-Артур повторить не позволим.
2
6 сентября в Токио, в августейших апартаментах, было созвано чрезвычайно секретное совещание под личным председательством его величества императора Хирохито. На это имелось несколько неотложных причин. Первая из них — настоятельная просьба Адольфа Гитлера — включиться в войну с Советским Союзом. Вторая — уведомление государственного секретаря США Хэма о том, что Америка целиком отвергает требования Японии не препятствовать ее экспансии в Азии и на Тихом океане. Кроме этого, за несколько дней до совещания лорд хранитель печати и главный тайный советник государя маркиз Кидо представил на высочайшее рассмотрение секретную записку. В ней маркиз излагал его величеству свои опасения, что негативная политика премьер-министра князя Коноэ и его кабинета по вопросу войны может привести к нежелательным последствиям. Кидо уверял, что императорские войска жаждут похода, армия бурлит и не исключена возможность стихийного возникновения крупных инцидентов, которые могут привести к войне и с Америкой и с Россией.
Государя этот доклад обеспокоил и взволновал. Обеспокоил допустимостью возникновения междоусобия армии и правительства, взволновал высоким патриотическим порывом его Доблестных войск.
Накануне совещания его величество приказал маркизу Кидо подготовить формулировку императорского рескрипта об объявлении войны союзным державам, предупредив своего тайного советника, что об этом не должен знать до времени ни один человек.
В зале император Хирохито появился в мундире фельдмаршала при всех императорских и военных регалиях. Совещание он открыл тронной речью, начав ее вторым пунктом клятвы Мейдзи:
— Правители и управляемые одинаково должны посвящать себя благу народа. — Государь был возбужден. Его голос звучал резко и звонко, правое плечо непроизвольно подергивалось. — Мы, император Японии, всегда считали важным для международных сношений содействие мирному прогрессу нашей империи и установлению такого положения вещей, которое обеспечивало бы будущность наших владений. С этой целью нами были заключены дружественные соглашения с Германией, Италией и другими дружественными нам державами. Но мы не смогли этого добиться с Россией, Америкой и Англией. С давних времен они не только посягают на нашу независимость, но и вмешиваются в наши отношения с Китаем, Индо-Китаем и другими подвластными нам землями. Мы не можем ни на минуту допустить, чтобы эти державы посягали на жизненные интересы нашей империи. Тех гарантий, которых мы не смогли получить от России и союзных держав мирным путем, мы вынуждены будем добиться. — Император выдержал большую паузу и уже обычным нетвердым голосом заключил: — Мы просим наших министров высказать свое мнение по альтернативе войны и мира.
Премьер-министр князь Коноэ был несколько обескуражен этим повелением государя. Только на прошлой неделе князь доложил его величеству предостережение военного атташе в Москве от недооценки способности Советской России к сопротивлению. Вместе с этим Коноэ изложил государю свое мнение о нецелесообразности прерывать дипломатические переговоры и с Вашингтоном, поскольку Америка не оказывает империи серьезных помех в ее экспансии на юг. Тогда же премьер-министр испросил высочайшее дозволение на встречу с президентом Франклином Рузвельтом. Все это уверило князя Коноэ, что император Хирохито полностью его поддерживает. И вдруг…