— Ваше величество! — взволнованно и изумленно воскликнул князь. — Как заявляют руководители армии и флота, нам будет трудно, в конечном счете, невозможно иметь одновременно двух врагов — Соединенные Штаты и Советский Союз. Я считаю, что было бы вообще ошибкой начинать сейчас новую кампанию. Положение в России еще не определилось. А до тех пор, пока не будет решена Северная проблема, не следует прибегать к оружию на Юге. Американские компании поставляют нам стратегические материалы только в надежде на конфликт между империей и Россией. Поскольку, ваше величество, полная автаркия для нас еще невозможна, мы должны сделать все, что можем, чтобы переговоры с Америкой окончились успешно, допуская даже кое-какие мелкие уступки…
— О небо! — болезненно выдохнул начальник главного морского штаба. — Если мы будем продолжать так, как сейчас, то мы неизбежно проиграем. Но если ваше величество предпримет решительный шаг, то можно надеяться безусловно выиграть. Я имею в виду войну с Америкой.
Император утвердительно кивнул и взглянул на главнокомандующего флотом адмирала Исороку Ямомото.
— Ваше величество! — с низким поклоном нерешительно заговорил адмирал. — Если мне повелят воевать, не думая о последствиях, флот может отчаянно драться десять-двенадцать месяцев. Но если война затянется на два-три года, я совершенно теряю веру в победу.
Государю этот ответ, очевидно, не понравился. Он склонил голову и, не выразив ни одного признака удовлетворения, долго молчал. Воспользовавшись этой паузой, князь Коноэ что-то шепнул министру иностранных Дел Мацуока.
— Ваше величество! — отвесив поклон, вкрадчиво заговорил тот. — Сейчас, когда между Германией и Россией идет война, мы должны сотрудничать с Германией и напасть на Советский Союз. Рано или поздно мы должны воевать. В конце концов, мы вынуждены будем бороться с Советским Союзом, США и Англией, как со своими противниками. Но прежде всего — нападение на Советский Союз. Войны с Америкой пока следует избегать. Соглашение с ней может быть достигнуто в любое время, если мы в принципе согласимся отвести свои войска из части Китая…
— Я не мог бы отдать приказ об эвакуации наших войск из Китая! — гневно выкрикнул военный министр генерал Тодзио. — После всех жертв, понесенных нами в Китае, отступление невозможно.
В противоположность премьер-министру Тодзио говорил решительно, энергично. В его резком голосе слышались властолюбие и непреклонность. Очевидно, это в свое время и послужило причиной его служебных скитаний. После окончания Академии генерального штаба он получил назначение военного атташе в Германии, потом командовал столичной дивизией, был начальником жандармерии, начальником штаба Квантунской армии, ссылался в провинцию.
Князь Коноэ его боялся, двор постоянно держал под надзором и поощрял его воинственный пыл.
— Ваше величество! — почти выкрикивал Тодзио. — Америка добивается гегемонии на Дальнем Востоке. Если мы сегодня пойдем ей на уступки, трудно сказать, что она потребует завтра! Мы не можем соглашаться ни на какие отклонения от своих принципов. С Россией нужно повременить до падения Москвы…
— Фюрер уверяет, что Россия еще до наступления зимы перестанет существовать как великая держава! — в свою очередь прервал военного министра Мацуока. — Наша цель должна заключаться в том, чтобы Германия и Япония встретились на Транссибирской магистрали до наступления зимы. В результате краха России позиция держав оси на международной арене настолько гигантски вырастет, что вопрос поражения Англии, то есть полное уничтожение британских островов, станет лишь вопросом времени. Ваше величество! — обратился Мацуока к императору. — Русско-германская война предоставила нам отличную возможность разрешить северные проблемы, и мы должны использовать ее! Тем более у нас с Россией после Номонганских событий до сих пор не решен вопрос о границе. Я считаю, что в существующих в настоящее время условиях упомянутая причина является лучшим способом сделать первые шаги, направленные на осуществление наших планов в отношении Советского Союза.
— Нет! — резко воскликнул Тодзио. — Время, ваше величество, для России еще не наступило! Германские войска встречают ожесточенное сопротивление Советов. На северо-западе темп их продвижения сократился с двадцати шести километров до двадцати трех в сутки, на западе с тридцати до двух, на юго-западе с двадцати до шести километров. Дальневосточный фронт продолжает оставаться в довоенной силе. По личным же наблюдениям за политикой Вашингтона и по докладу осведомительной службы я пришел к выводу, что со стороны Америки мы не встретим сколько-нибудь эффективного сопротивления…