— Вон куда хватанули! — не выдержал Калмыков.
— Не хватанул, а так оно и есть, — рассердился Ошурин. — Из-за какого-то пустяка оскорбили его, — кивнул он на Новожилова. — А что в бою с вами может быть? Скажете: шкура, пусть выкручивается сам.
— Не может быть этого. Не имею никакого полного права. Не оставлю так я своего. Да я и не зло выругался.
— Не только это, Калмыков. Разве может красноармеец нарушать приказ? Мы продукты получали, грузили, а вас не было, вы куда-то уходили. В бою это расценивается как дезертирство. Смотрите, Калмыков, охнете, да поздно будет.
— Вездеход тащить легче стало, — взглянув на Калмыкова, примирительно пошутил Новожилов. В душе ему было жаль этого чем-то покалеченного человека.
Когда они приблизились к привалу, там уже горел костер, раздавались шутки и смех бойцов.
— О! Я ж говорив, що слон и моська погрызлись, — вглядевшись в лицо Калмыкова, съязвил Федорчук. — Так и есть!
Бойцы дружно захохотали. От души смеялся и Новожилов.
— Да ну его! Не знаешь, с какой стороны и подступиться, — проговорил он, присаживаясь к огню и доставая из кармана шинели газету.
— А ну, читай, читай, — зашумели бойцы.
Новожилов огласил сообщение Советского Информбюро, потом молча заскользил взглядом по столбцам.
— Вот, слушайте, как нам помогают, — и он начал читать, сколько в фонд Красной Армии поступило от рабочих, служащих, колхозников и интеллигенции валенок, полушубков, шерстяных перчаток, варежек и меховых рукавиц, — А ведь последнее отдают. И кто отдает? Старики, матери, вдовы…
Только один Калмыков не хотел участвовать в завязавшейся беседе. Он встал и незаметно скрылся в густом кустарнике. От внимательного взгляда Ошурина не ускользнуло смущенное выражение его лица. «Что это с ним сегодня?» — подумал старший сержант. Отстав от обоза, когда все, в том числе и Калмыков, тронулись с места, Ошурин прошел по следам шофера и раскопал в боковине сугроба фляжку с водкой. «Вот для чего от команды он убежал. Ну и тип!»
Вечером в землянке, то в одном, то в другом углу, раздавались голоса спорящих. Одни говорили «Ловкач!» или «Ничего особенного не произошло». Но большинство осуждало Калмыкова.
— Бойцы в окопах стынут, а он в землянке водкой греться надумал!
К столу, на котором стояла фляжка, подошел Варов. Он взглянул на Калмыкова и спросил:
— Вас заправить, водитель? Опохмелитесь?
— Ладно, Петро! — одернул его сидевший рядом с Калмыковым Федорчук. — Тут зубы скалить нечего. Не пойму, що и делать.
— Ты что, казак, не поймешь? — вмешался Новожилов.
— Сидай, Сэмэныч, сюды, Зараз расскажу.
— Не надо, — хмуро попросил Калмыков. — Говорил же — никому.
— Помовчи, — сердито оборвал Федорчук. Водку вин покупав командиру взвода Зудилину, — шепотом пояснил он Новожилову.
Тот строго спросил:
— Правда?
— Да ерунда! Не имел я никакого полного права этого делать.
— Ты чего крутишься? Так чи ни? — настаивал Федорчук.
— Ну так, — неохотно отозвался Калмыков. — Так что же с этого? Он имел полное право попросить.
— Идем к политруку, — решительно потребовал Новожилов и взял Калмыкова за рукав, — Идем, идем!
Но в это время в землянку вошли Бурлов, Рощин, Зудилин. Выслушав рапорт дежурного, старший политрук прошел к столу. Рощин, взяв флягу, повертел в руках, сердито взглянул на Зудилина. Тот быстро опустил глаза. «Это же его фляжка. Нужно сейчас сказать. Фу-у, какая ерунда! При бойцах?» — растерянно думал Рощин.
— Товарищи! — услышал он голос политрука. — Вот эту фляжку с водкой спрятал в снегу Калмыков. Где он покупал водку, за какие деньги, остается загадкой: он мне не сказал ни слова. Я принял решение послать письмо его отцу Никифору Платоновичу и жене Екатерине Сергеевне, которая воспитывает двух детей. В нем придется извиниться, что вынуждены огорчать неприятным известием.
Рощин опять взглянул на Зудилина.
— Неприятным и для них и для нас… Так придется и написать, что с их родным и близким Карпом Никифоровичем командование много раз беседовало, а он подрывает дисциплину…
«Сейчас Зудилин должен вмешаться. Он не может не сказать», — волновался Рощин. Старший лейтенант посмотрел на Калмыкова. Тот не сводил умоляющих глаз с опустившего голову Зудилина.
— Как думаете, товарищи? — после долгого молчания спросил Бурлов.