Но командующий молча направился в сторону границы. Свирин недовольно вздохнул и, приказав передать о прибытии генерала командиру дивизии, вызвал четырех рослых бойцов в белых маскировочных халатах:
— Попарно вдоль тропы. Метров за десять в стороне. Вперед не заходить. Заряжай!
И он быстрым шагом догнал командарма.
Сюда, в глухую чащу, буран не добирался. Он только угадывался по угрожающему шуму верхушек деревьев, да по сыпавшимся сверху серебристым снежинкам. С границы, с большими перерывами, доносились то глухие, то звонкие хлопки выстрелов.
— Японцы? — спросил командарм.
— Они, товарищ генерал, — подтвердил Свирин. — Теперь им скучней стало. Недавно еще развлекались…
Он рассказал о чучеле, поставленном разведчиком Варовым.
— Утром поденщик заметил, — продолжал майор, — бойцы так называют японских смертников-охотников: целый день лежат, выжидают… Заметил смертник — и давай гвоздить. Потом, должно быть, разобрал в чем дело и со злости в клочья расстрелял все чучело, один кол остался. Часа три упражнялся. А через недельку в нашей дивизии узнали об этом случае и как сговорились: за одну ночь, наверно, сотню чучел выставили. Ну, с утра японцы и дали им бой! — Свирин запнулся и незаметно взглянул на командующего.
— Ну и что? — с интересом спросил тот.
— Полдня со злости стреляли. А потом собрал полковник Мурманский командиров полков и по выговору всем вкатил за нарушение нейтралитета.
— За что, за что? — Савельев остановился, и обернулся к Свирину.
— За нарушение нейтралитета, — повторил Свирин. — За политическую близорукость.
— Так… — повел плечами командарм и двинулся дальше. — Потом что? — спросил он после длительной паузы.
— Изжили этот недостаток, — неуверенно пробубнил Свирин, — правда, не совсем. Да разве уследишь? Бойцам обидно: на них охотятся, а им за чучело — взыскание. Впрочем, теперь и японцы меньше резвятся: либо патроны жалеют, либо целей нет.
Они вошли в редколесье, за которым начиналась открытая лощина.
— Товарищ генерал, здесь нужно подождать, — предупредил Свирин. — Сейчас разведчик доложит о видимости. Место открытое, а буран, кажется, затихает.
Неожиданно со стороны лощины донесся выстрел. Командарм недоумевающе взглянул на Свирина. Тот пояснил:
— Значит, нельзя. Если заметят, будут стрелять. Придется в обход, товарищ генерал, это километров шесть.
— А напрямик сколько? — спросил Савельев.
— Напрямик — метров триста, только нужно переползать, прятаться за кочками.
— Показывайте дорогу через лощину, — решил Савельев.
Согнувшись, они пробрались сквозь густой кустарник и нырнули в высокую осоку, наполовину занесенную снегом. Метров через сто Свирин остановился. «Передохнуть нужно командарму», — решил он и, схитрив, доложил:
— Здесь нужно подождать, товарищ генерал.
Место позволяло присесть. Не успели они поудобнее устроиться, как к ним подполз боец.
— Вы что здесь делаете? — спросил его Савельев.
— Да я с отделением за вами шел, надежней так. А здесь прошел вперед — проверить видимость и поденщика.
— Так это вы стреляли?
— Нет. Это оттуда стреляли. Сегодня хлесткий поденщик, хотя и несообразительный, — показал он дыру в шапке.
— Чуть не ранило? Как же вы так оплошали? — забеспокоился Савельев.
— Нет, это я выпытывал: шапку выставлял.
— A-а, вот как! А взыскания не боитесь? — с добродушным лукавством спросил командующий.
— Нет. За это товарищ майор не наказывает.
— А это мы посмотрим, — буркнул Свирин.
— Ну ладно. Пора двигаться, — проговорил Савельев и, забывшись, приподнялся почти в рост. Боец молнией бросился к нему и сбил с ног. Где-то рядом взвизгнула пуля.
— Товарищ генерал! — с отчаянием, громко закричал Свирин.
— Ничего, ничего, — немного растерянно проговорил Савельев. — Забыл что нужно кланяться на своей земле.
Осмотр оборонительного рубежа занял почти весь день, и в штаб дивизии командарм выехал только вечером. Еще в середине дня полковник Мурманский доложил, что болен, и просил разрешения в полк Свирина не являться. Генерал разрешил, предупредив, что заедет позднее. Полковник ждал его на КП дивизии, отдав распоряжение держать на парах самовар и приготовить на всякий случай ужин. В седьмом часу к нему вихрем ворвался дежурный — высокий смуглый капитан.
— Товарищ полковник! На перевале наблюдателями обнаружена машина, — доложил он.