Мурманский быстро взглянул на него.
— Смотри мне с докладом, — грубо предупредил он. — А то вы смелые, когда не нужно…
— Все будет в порядке, товарищ полковник! — лихо откозырял капитан и прищелкнул шпорами.
— Чертом нужно смотреть. Я помню, встречал Семена Михайловича…
— Разрешите идти, товарищ полковник? Как бы не прозевать, — забеспокоился капитан, уже не раз слышавший эту историю.
— Я тебе прозеваю… — рассердился Мурманский. — Иди! Передашь — додавать самовар и ужин. Да поживее поворачивайся!
— Есть! — отозвался тот уже из коридора.
Мурманский покрутил ручку полевого телефона и снял трубку.
Начальника штаба! Сомов? Командующий где сейчас? А какой же черт должен знать? — обрушился он на начальника штаба. — Целый кагал, а ни черта ни один не знает! Почему я один знаю? Хватит, хватит оправдываться… Приготовь там все свои талмуды и чтоб лишних людей не болталось в расположении… Комиссару? А чего ему докладывать? Сам должен знать.
Приняв рапорт, Савельев прежде всего поинтересовался здоровьем полковника.
— Да так, товарищ генерал, пустяки… Кости ломит немножко, — кутаясь в бурку, сказал Мурманский.
— Должно быть, на непогоду, Трофим Поликарпович. Нужно поберечься. Что врачи говорят?
— Гражданскую провоевал без врачей.
Савельев поморщился. Они вошли в кабинет. На столе, попыхивая паром, шумел большой самовар. Пахло жареным, мясом и кислой капустой.
— Вот это хорошо! — обрадовался Савельев. — Сегодня изрядно настыл. Часа полтора наблюдали за Офицерской. Пришлось померзнуть.
— Присаживайтесь к столу, Георгий Владимирович, ругать после будете, — пошутил Мурманский.
— Особо ругать не за что. Но в обороне есть серьезные упущения. От сползающей, Трофим Поликарпович, вы так до конца и не отказались…
— Но, товарищ генерал…
— Вы сами предложили ругаться после, — остановил Савельев, наливая чай. — Тем более, для разбора необходимы комиссар, начальник штаба, командиры полков. Отложим на утро.
Мурманский насупился: «Что я, сам не разберусь? Или хочет показать свою ученость?»
— Много японцев было на Офицерской? — переменил он тему разговора.
— По-моему, все старшее начальство Третьей армии имеете с командующим — генерал-майором Сато, — после минутной паузы ответил Савельев. — Очевидно, весенние планы уточняют. — И как бы между прочим вспомнил: — Да, Трофим Поликарпович, вы за выставленные чучела наказали командиров полков, по-моему, зря. Нужно снять взыскания.
— Товарищ генерал, это политический ляпсус, близорукость.
— Трофим Поликарпович, Не собираетесь же вы угождать японцам на своей земле? — возразил Савельев.
Мурманский смолчал.
— Командирам полков завтра прикажите снять взыскание со всех за этот случай, — уже строго предложил командарм.
«Натура у человека! В каждую мелочь лезет… Взыскания — не мордобой, здоровью не повредит. А солдат порядок будет знать», — недовольно подумал Мурманский, а вслух произнес:
— Ну что же, раз приказываете, подумаю. Мы солдаты. Только командир полка от этого не поумнеет, а боец не поймет.
Наступило неловкое молчание.
Утром, когда Савельев проходил мимо кабинета начальника штаба дивизии, до него донесся сердитый крик Мурманского:
— Вы перепутали божий дар с яичницей! Я выговорил командирам полков, а не выговор объявил. Сегодня исправляйте свою ошибку, чтобы они мне не надоедали с вашими выкрутасами! И им прикажите, чтоб тоже сняли. А этому Свирину прибавить и за сползающую и за чучела, чтобы помнил.
Савельев сердито крутнул головой и ускорил шаг. Дела в дивизии начинали его беспокоить…
2
Отряд Ким Хона подошел к ущелью, свернул в сторону и остановился. На фоне темного небосклона неясно вырисовывались изломанные очертания скал. Ночную тишину огласил негромкий волчий вой. Из ущелья ответило гулкое эхо. Неподалеку из-за поворота вынырнул человек и направился к отряду.
— Все в порядке, командир, — доложил он. — Позиции подобраны хорошие, особенно для пулеметчиков, Дан Син передал, что японская колонна выступает в десятом часу под командой Цукадо, состав установить не удалось.
Ким Хон при свете огонька папиросы взглянул на часы — было шесть часов. И он и Ли Фу хорошо знали Удогайское ущелье, и план операции разработали вместе еще накануне. Бойцов решили расположить не по вершинам сопок, которые обычно привлекали внимание японцев, а за выступами и глыбами на склонах. Ли Фу с группой бойцов должен закрыть выход из ущелья, а командир отряда — вход.