«Погани твои дела, Кондрат, до утра с ног упадэшь. Ну, ничего, с народом не пропиду», — успокоил он себя и весело прошумел:
— Земляки есть? Принимай до куреня.
— Тебе какие нужны?
— Та хотя бы с Киевщины…
— Давай сюды, козаче! — отозвались из дальнего угла и призывно замахали руками.
Федорчук, добродушно улыбаясь, пробрался к небольшой группе бойцов. После взаимных пристрастных расспросов и разговоров бойцы сдвинулись плотным кружком и начали выкладывать на середину пайки.
Не очень плотно поужинав, они осушили зато целый чайник кипятку.
— Маловато, — авторитетно изрек Федорчук. — Наш политрук каже, що зверху чайком придавить треба крепко, тоди воно и добре. Пиду ще за одним.
Он прихватил чайник и направился к выходу на перрон. Набирая кипяток, Федорчук услышал возмущенный женский голос, доносившийся от ворот, ведущих на привокзальную площадь.
— Чо же вы толкаетесь? Я сказала вам: прохода нет, надо через вокзал.
— А иди ты со своими порядками! — оттолкнул билетершу здоровенный детина.
— Какой же вы боец? — обиженно проговорила та. — Как вам не стыдно…
— От оглобля! — пробурчал Федорчук. — Длиннее меня, а женщину пыхае… Пидожды, голубчик, треба тэбэ проучить. Здаеться, це той, що сыдив против нас с младшим сержантом? — Федорчук догнал грубияна. — Пидожды, браток! — остановил он его. — Ты за що дежурну при исполнении служебных обязанностей толкаешь?
— А тебе какое дело? Ты комендант, что ли? Кати-ка своей дорогой, покуда гляделки на лоб не вылезли.
— Так ты ще и грозить? Идем к коменданту, вин тоби разум вставит, — Федорчук взял отступившего незнакомца за рукав шинели.
Но длинный вдруг вырвал рукав и ударил Федорчука в ухо. Тот покачнулся и, сдерживая ярость, укоризненно проговорил:
— Эх ты ж, дурак! Сылу показувать задумав? Та хиба так бьют? Вот, як треба! — молниеносным коротким ударом с левой он ответил своему обидчику. Тяжело охнув, длинный отлетел назад и растянулся на перроне. По асфальту затарахтели выпавшие из подсумков обоймы. — От балда! — уже примирительно пробурчал Федорчук. — И подсумки расстегнуты. Крепко трахнув? Не треба було злить. Собирай патроны, — нагнувшись, Федорчук стал нащупывать их. Пришибленный тяжело приподнялся и сел.
— Вставай, розимнысь, воно пройде. Мене раз батько оглоблей тюкнув…
Но тот вдруг ошалело оттолкнул Федорчука, вскочил и пустился наутек.
— Тю, на тебе! — изумленно воскликнул Федорчук, глядя то на собранные патроны, то вслед убегавшему. — Отдам младшему сержанту, як що воны с одной части, — решил он.
Набрав кипятку, Федорчук не спеша направился в вокзал.
— У вас из уха кровь идет, — испугалась старушка-билетерша. — Упали, наверно?
— Ни. В темноте хотив головую столб сбить, — широко улыбнулся Федорчук.
Достав платок, он смахнул кровь. Младшего сержанта он увидел еще издали. Тот обеспокоенно поглядывал на двери.
«Забеспокоився! Значит, его начальник. Зараз доложу по всим статьям… Кондрат, Кондрат! Молодость вспомныв. В драку полиз!» — журил себя Федорчук. Когда до младшего сержанта оставалось несколько шагов, Федорчук, словно споткнувшись, остановился и впился глазами в его шапку.
— Шо таке! Чи бильмо у менэ? — шептал он, ставя чайник на паркет.
— Земляк, что с тобой? — тревожно донеслось из угла.
— Ничего, ничего… — словно в забытье бубнил Федорчук, не отрывая взгляд от шапки младшего сержанта. — «Невже я ошибаюсь? Та ни ж, ни! Оту дирку от пули я сам зашив и закрасив».
Поймав на себе пристальный взгляд Федорчука, младший сержант беспокойно задвигался на месте. На них уже смотрели десятки то настороженных, то насмешливых глаз. Забыв про лежавшие на скамейке винтовки, владелец заинтересовавшей Федорчука шапки торопливо направился к выходу в вестибюль. Федорчук словно ожил.
— Товарищ младший сержант, пидождить!
Тот молча протискивался к двери. Но уже не шел, а трусил рысцой.
— Товарищ младший сержант, пидождить, я кажу!
Федорчук, сбивая встречных, в два прыжка очутился у выхода. Загородив его собою, он сорвал с сержанта шапку, отдернул сзади отворот и прочел: «Кривоступенко».
— Что тебе надо? Нажрался пьяный, так иди, спи. Я пойду к коменданту, — кричал побледневший младший сержант, стараясь выхватить шапку.
— Ты что, земляк, спятил, что ли? — обратился к Федорчуку коренастый боец.