Глава 6 "Тлеющие угли"
Мокрые, вспотевшие ладошки были скрыты спасительной тканью перчаток. Звонкие каблучки не касались паркета в полете танца. Лишь единожды на лице девушки мелькнула вымученная улыбка. Она улыбалась, прикрывая ложной маской отчаяние. Она должна была радоваться, но почему-то страдала. Дыхание сбивалось, в груди становилось жарко. Обеспокоенный взгляд Эдгара скользил по ней до окончания танца, мужчина всматривался в филигранные движения девушки, будто желая что-то сказать, но не решаясь. После вывел её из зала, велев слугам принести стакан чистой холодной воды.
— Уже устала? — с насмешкой в голосе произнес вампир, будто невзначай кинув дежурную фразу.
Мужчина не любил излишнего проявления чувств и никогда себе подобного не позволял. Не смел позволить, иное воспитание.
Элиза лишь отрицательно покачала головой, опустив взгляд. Неужели Эдгар не видит? Неужто совсем не замечает, как она на него смотрит? А может, знает? Знает, но играется! Играется с её наивными односторонними чувствами, нарочито причиняя боль, получая от этого немыслимое наслаждение, будто поедая. Как жестоко...
По его светлому, очерченному скулами лицу пробежала легкая усмешка. Губы, скривившись в привычной полуулыбке, озадачили её. Длинные пальцы, небрежно коснувшиеся выбившейся из прически пряди, убрали её с тонкой, нежной шеи, открывая взору пульсирующую венку, так сладостно соблазняющую пытливый взгляд. Наверное, это стало обыденным, вот так, по-хозяйски, будто он и вправду имел на то право, брать, испивая на протяжении долгих дней её тягучую, пряную кровь. Но в этот раз брюнетка отстранилась, не давая острым, словно лезвия, клыкам коснуться своей шеи.
— Не нужно, — твердо сказала она. Она выстраивала между ними стену, запрещая делать то, что было привычно в их устоявшейся связи.
Нельзя, нельзя позволять ему. Каждый раз, чувствуя острую необходимость, Эдгар испивал её кровь, порой ослабляя до критического предела. Но ласково, нежно и чувственно смотрел исключительно на Марию.
Ревность, обида, злость — яркий коктейль созревших эмоций диким, томным ядом обливал её сердце и душу, застилая трезвость рассудка, а может, и наоборот, впервые проясняя его по-настоящему.
Эдгару отказали, впервые забирая из-под носа то, что он так яро желал. За что так долго боролся, постепенно взращивая, сея в душе семя особо изящного греха, так легко и прочно поселившегося в её некогда чистой, светлой и непорочной душе.
Ох, как тепло эти маленькие, нежные ручки обвивали его шею. Как сладко алые уста шептали любовные речи на ухо, умоляя о большем, дольше, ближе. Как горячо она смотрела на него, с какой самоотверженной верностью... Это подкупало, пьянило, заставляло привязаться, желать, продолжая затянувшуюся игру. Но... Но была другая. Словно тайна, неизведанная и манящая, разжигающая в сердце охотничий инстинкт. Элизу было легко понять, читая все её желания, мысли и чувства. Возможно, всему виной детская наивность и неопытность, но тем не менее. Мария, в свою очередь, опьяняла своей неприступностью и таинственностью. Сколько бы Эдгар о ней ни узнавал, этого было недостаточно, полученная информация ровным счётом ничего не говорила о девушке, оставляя блондинку всё так же неприступно далекой и неизведанной. Возможно, всё дело в том, что Мария принадлежала к третьей касте вампиров, что стало бы неудивительно и вполне объяснимо, так как представители её обладали невероятной красотой и харизмой, которой невозможно было противостоять.
Теперь же отказ Элизы вызвал на лице Эдгара необычную для него эмоцию. Глаза широко раскрылись, а тёмная линия бровей поползла вверх. Весь его вид выражал непонимание. Правда, длилось это недолго, тут же сменяясь более привычной маской разочарования и пренебрежения. Он будто хотел что-то сказать, но, возможно, этикет не позволил произнести ни слова.
Подоспевший слуга вывел обоих из оцепенения. Аберкорн, только что следивший за собеседницей, нехотя переключился на паренька, отметив, что тот всё же принёс холодную воду, как и полагалось.
— Позаботься о своей госпоже, Алекс. Ей сейчас нездоровится.
Всё это время Элиза находилась в прострации, чувствуя, как с невероятной силой учащается пульс, как кровь гудит в ушах, и как бледная пелена отчаяния накрывает всё сильнее, погружая в пучину отчаяния.
Это была их последняя встреча, ведь после этого мужчина пропал из жизни девушки на несколько лет.
Это было их совместное, пусть и не самое радужное прошлое. Они пожирали душу и сердце каждого, пусть и не в равной степени. Их связь, далекая, родственная, клановая, была ничем в сравнении со связью духовной, тем, что им пришлось пережить за тот недолгий период любви и разлуки.