Что руководило ею? Страх? Возможно, но скорее это была паника, по крайней мере, так могло показаться.
Мужчина быстро осмотрел все этажи и комнаты поместья, но так и не смог обнаружить искомое. Холодные стены да старая мебель - вот и все его находки. Остановившись и взглянув в окно, аристократ увидел опустевший сад, который, подобно лабиринту, мог запутать и поглотить любую жертву.
- Её крови я никогда не забуду, настолько сладкая, настолько живая, словно ангел, но нет, это не так...
«Я должен её найти», - подумал вампир.
Герцог спустился ниже, к старому пыльному камину. Память хранила воспоминание о тайном проходе, и он решил воспользоваться этим шансом - оказаться в самом центре непроходимых зарослей. Спустя несколько минут он уже шёл по длинному тёмному коридору, который мог преодолеть даже с закрытыми глазами.
Пыль и паутина, тьма и спертый, ветхий воздух - именно это ожидало его в подземелье. Но он не боялся, быстро продвигаясь к нужному месту. Его глаза горели, как и сердце.
По запаху крови Элизы, оставленной на шипах, вампир легко ориентировался, и теперь ничто не могло его остановить.
Когда-то давно, наверное, даже слишком давно, он бегал с друзьями по этой дорожке, а теперь здесь ютились лишь тьма и пустота, как и в его душе. Только воспоминания и бутылка красного вина могли согреть охладевшую, тёмную душу. Вампир давно потерял интерес к жизни, ему всё стало безразлично, и только сейчас появился лучик надежды, который он будет удерживать всеми силами. Ему было плевать, на какие жертвы придётся пойти, чтобы получить... Её.
Глава 2 "Танец теней"
Бледная страдалица Луна, давно болеющая анемией, тонкими полупрозрачными лучами серебряных нитей прорезала пространство тьмы, развеивая неустанно сгущающийся сумрак. Изящные пальцы света скользили по высоким фигурам статуй и деревьев, заставляя те отбрасывать жуткие тени, будто играясь, предостерегая путника. Лабиринт, недавно царапавший нежную кожу Элизы, вывел её к опоясанному низкой изгородью саду. Высокая куполовидная беседка из белого дерева, украшенная искусной резьбой, созданной мастером, была, как и всё вокруг, оплетена дикими алыми розами. Под её сводом укрылись на ночлег летучие мыши. Чуть поодаль виднелся покрытый мхом фонтан, ещё действующий, но уже зазеленевший. Именно к нему девушка сейчас и направлялась. Её шаги стали более размеренными и спокойными, дыхание наконец выровнялось, но сердце всё так же продолжало трепетать. Луна неустанно играла своими тонкими лучами на поверхности осторожно бурлящей воды фонтана, бросая искры серебряных бликов, чаруя и завораживая. Было трудно разобрать, стояла ли уже глубокая ночь или это были лишь поздние сумерки...
Неизвестно, сколько девушка простояла так, может, час, а может, всего мгновение, но лёгкий порыв ветра заставил хрупкое девичье тело покрыться мурашками. Ветер растрепал её короткие волосы и шуршал подолом платья. Внезапно на небе появились тучи, принесённые ветром. Громоздкие облака, сталкиваясь, создавали раскаты грома, рассекая небо молниями и заставляя его рыдать ледяным дождём. Элиза не шелохнулась, не сделала ни шага с того места, где стояла.
Резкий звук, явно от выстрела, раздался где-то вдали сразу после очередного раската грома, вспугнув стаю ворон. Но это её не касалось.
Вампир шёл по тёмному и тесному подземелью довольно быстро. Хотя там имелось множество ответвлений в другие подвалы и тайные комнаты с архивами, всё это для него было бесполезным и ненужным. Эдгар хотел вернуть свою собственность, и только эта мысль оставалась в его голове, так как все другие он умело подавлял.
Когда он открыл дверь люка, перед его глазами предстал огромный сад, в котором Аберкорн бывал когда-то давно. Воспоминания нахлынули волной: внутренним взором он видел себя юным Эдгаром, как он и его братья и сестры бегают по лабиринту, играя в прятки. Как же давно это было...
Мужчина поднялся наружу, на улице тем временем уже вовсю бушевал дождь. В саду он ощутил тот самый запах — лёгкий аромат пряно-сладкой крови. Конечно, дождь смывал его, но обострённое обоняние и чувство, пылающее в груди диким огнём, позволяли ему делать то, что было недоступно многим. Теперь им руководили исключительно инстинкты, которые он больше не был в силах подавлять. Кровь, оставленная на розах, манила его с неимоверной силой, не оставляя ничего, кроме страсти и желания.