Сложно, безумно сложно не зарыдать, уткнувшись лицом в его грудь, даже если из-за дождя он не почувствует её слез. Но хаотичное содрогание её хрупких плеч - обязательно. Элизе казалось, что сейчас её сердце трусливо уходит в пятки, хотя оно должно ликовать. Ей бы радоваться, смеяться, крепко обнимать его, целовать до безумия, но она молчит. Молчит, страшась того, что вновь может потерять его, на этот раз навсегда. Возможно, это глупо, но она приходила сюда каждый новый месяц осени, забредая в благоуханные сады и перебирая воспоминания. Она искренне верила, что однажды он вернется, но заброшенный, давно покинутый сад говорил об обратном. Это часто погружало её в тоску, а сердце - в уныние. И вот он здесь, фантом или реальный, но рядом. Его большие руки с длинными, изящными пальцами растирали её озябшую кожу, тогда как им давно следовало укрыться от безустанного ливня в доме. Любовь глупа и зачастую ведет к поступкам, кажущимся странными для неискушенного ума, но она всегда знала, что он её любит.
Да, он никогда не говорил этого вслух, ни разу его губы не произнесли ничего большего, чем «мне с тобой хорошо», но ей этого было достаточно. Её щеки горели, сердце билось с прытью дикой лани, унося прочь любые горести, но лишь до тех пор, пока не появлялась она... Стройная, длинноволосая блондинка с детским миловидным лицом и такой же фигуркой. Её голубые глазки-бусинки живо бегали по восхищённым взглядам толпы, когда её руку крепко сжимал Эдгар. Она была словно роза в его саду, и это читалось в его взгляде. Он никогда так не смотрел на Элизу и никогда не посмотрит. Четыре года назад он обручился с семидесятилетней по годам, но семнадцатилетней на вид Марией, уезжая на её родину, к которой успел прикипеть.
Холод, истинный, пробирающий до костей, окружил влюбленных, оставшихся в объятиях друг друга. Их тела постепенно замерзали, и только сердца продолжали пылать, толкая горячую кровь по венам, не давая замерзнуть.
Эдгар стоял, он не мог проронить ни слова, его скулы замерли то ли от холода, то ли от какого-то странного чувства. Но он продолжал обнимать девушку, ощущая дрожь её молодого тела.
Мужчина аккуратно поднял ее на руки, стараясь не дать упасть плащу, который прежде накинул ей на плечи.
Когда же девушка оказалась на его руках, Эдгар вздохнул, впрочем, она вряд ли бы услышала это, дождь продолжал лить, скрывая все звуки за перестуком капель.
Сердце вампира забилось ещё сильнее. Вот она, вот та девушка, которую он не мог забыть, но которую сам же покинул. В нём свирепствовали чувства: радость, печаль, разочарование, надежда... Ещё в поместье клана Арис он понял, что в его душе дыра, пустота, от нее оторвали самый важный кусочек, главный элемент мозаики, без которого работа не была бы завершена.
Эдгар шел быстрым шагом, стараясь как можно быстрее добраться до здания, прижимая девушку к себе, согревая своим сердцем. Он мог бы забрать её жизнь или же вновь просто испить крови, а затем бросить, но не хотел, не решался этого сделать. Вернее, такие мысли даже не могли появиться в его голове. Мужчина желал только, чтобы Элизе было тепло, сейчас это была его единственная мысль.
Естество Элизы расплывалось в крепких тисках холодного сна - девушка теряла сознание. Нет, она не была так больна и изнежена, чтобы свалиться в обморок от холодного ливня, но он так же внёс свою лепту. Виною всему было потрясение и непринятие простой стандартной истины - её любимый человек по-настоящему рядом. Она не знала, не успела спросить, зачем он тут и надолго ли, для чего приехал и почему один, ей был важен лишь факт его немого присутствия. Он был рядом, крепко держа на руках, бережно прижимая к сердцу.
Девушка хорошо помнила, как когда-то давно, ещё будучи непослушным ребенком, она лазила по деревьям, нередко срываясь с тонких веток, и каждый раз он был рядом, чтобы поймать ее. Пятилетняя Элиза хватала уже давно взрослого Эдгара за нос или волосы, сильно щипая, а после обнимая со всей своей ребяческой силы, ласково называя «дядя Эдгар», отчего тот смеялся, целуя девчонку в маленький носик, заботливо произнося: «Называй меня Эдгар, хорошо?»
Сейчас он её так же, как и когда-то давно, бережно нёс на руках, но только она уже не была ребенком...